Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

— Я убежден в этом.

— Они освободят его, если мы отступим?

— Я не знаю, но надеюсь, что так. Мелек должен меня послушаться.

— Но там было убито несколько наших людей; за них мы все равно должны отомстить.

— Но разве вы до этого не убили тысячи насара?

— Десять курдов стоят больше, чем тысяча насара!

— А халдеи думают, что десять насара стоят больше, чем тысяча курдов.

— Заплатят ли они нам за пролитую ими кровь?

— Мне это неведомо, но признаюсь вам честно, что я на их месте не делал бы этого.

— Тогда ты, может, дашь им совет, чтобы они заплатили?

— Нет. Я всем говорю только то, что служит миру. Они убили несколько ваших, вы же — тысячи; значит, лишь они имеют право требовать плату за пролитую кровь. Кроме того, у них находится в плену бей, и если вы хорошенько поразмыслите, то осознаете, что у них имеется по отношению к вам серьезное преимущество.

— Они настроены воинственно?

Собственно, мне следовало ответить «нет», но я все же предпочел дать уклончивый ответ:

— Разве они вчера вели себя как трусы? Измерьте кровь, стекшую в Заб; сосчитайте кости, в изобилии валяющиеся в долине, но не спрашивайте, велик ли их гнев, чтобы мстить!

— У них много хорошего оружия?

— Опять не могу сказать. Тогда я ведь должен и им рассказать, как вы вооружены?

— Они взяли с собой за реку свое имущество?

— Только беспечный оставляет свое имущество, когда спасается бегством. Впрочем, у халдеев так мало имущества, что им вовсе не трудно взять его с собой.

— Отойди в сторону! После того как мы услышали все, что хотели, мы должны посовещаться.

У меня появилась возможность познакомить Мохаммеда Эмина с ходом переговоров. Что я и сделал. Не успели курды прийти к какому-либо решению, как несколько их воинов привели к нам человека. Он был без оружия.

— Кто это? — спросил ага.

— Этот человек, — ответил один из курдов, приведший незнакомца, — бродил неподалеку от нас, и, когда мы его схватили, он сказал, что его послал мелек к этому эмиру.

Произнося последние слова, говоривший указал на меня.

— Что тебе нужно? — спросил я халдея.

Он мне показался подозрительным или по крайней мере очень неосмотрительным. Правда, для того чтобы разгуливать около враждебных курдов, требовалось необыкновенное мужество.

— Господин, — отвечал он, — мелеку показалось, что ты слишком долго отсутствуешь, и поэтому он послал меня к тебе, чтобы сообщить, что бея убьют, если ты тотчас же не вернешься.

— Видите, я вас не обманывал? — повернулся я к курдам. — Пусть этот человек возвращается и скажет мелеку, что со мной ничего не случилось и я скоро вернусь.

— Уведите его! — повелел ага.

Совещание возобновилось.

Посланник мелека оказал благоприятное влияние на ход совещания. Тем не менее мне показалось странным, что мелек послал этого человека. Он все-таки не был таким кровожадным, когда мы с ним общались, а угроза, сделанная якобы с лучшими намерениями в отношении меня, явно была излишней, поскольку я как друг бея мог ничего не опасаться.

Наконец курды пришли к решению и подозвали меня.

— Господин, ты обещаешь нам не говорить насара ни слова, которое было бы во вред нам?

— Обещаю.

— Значит, ты сейчас к ним возвращаешься?

— Да, я и мой друг Мохаммед Эмин.

— Почему он не может остаться с нами?

— Он что, ваш пленник?

— Нет.

— Тогда он может идти туда, куда ему заблагорассудится, а он решил пойти со мной. Что мне сказать мелеку?

— Что мы требуем освободить нашего бея.

— И еще?

— После этого пусть бей сам решает, что нужно делать.

У этого требования могла быть весьма опасная подоплека, поэтому я тут же задал уточняющий вопрос:

— Когда его следует освободить?

— Тотчас же вместе с его спутниками.

— Куда он должен прийти?

— Сюда.

— И тогда вы не нападете?

— Сейчас нет.

— Значит, только тогда, когда отпустят бея?

— Тогда будет так, как решит бей.

— А если мелек захочет его выдать только при условии, что вы с миром вернетесь обратно в Гумри?

— Господин, на это мы не пойдем. Мы не сойдем с этого места, пока не увидим властелина Гумри.

— Что вам еще нужно?

— Больше ничего.

— Тогда слушайте, что я вам скажу. Я честно вел себя по отношению к вам и точно так же буду поступать во всем, что касается мелека. Я не буду его уговаривать пойти на уступки, которые могут ему повредить. И запомните еще — бея сразу же убьют, если вы тронетесь с этого места, прежде чем будет заключен мир.

— Ты что, посоветуешь мелеку совершить это убийство?

— Спаси меня Аллах от этого! Но я также не соглашусь с тем, чтобы вам выдали бея, который потом сразу же поведет вас против Лизана.

— Господин, ты говоришь очень дерзко, но прямодушно!

— По крайней мере вы понимаете, что я говорю с вами как с друзьями. Потерпите, пока я не вернусь!

Мы с Мохаммедом Эмином сели на лошадей и отправились к Лизану без какого-либо сопровождения со стороны курдов.

— Что тебе нужно передать мелеку? — спросил меня хаддедин.

Я объяснил ему мое задание, а также поделился своими сомнениями и заботами. Наши лошади быстро бежали, и мы почти уже добрались до реки, как мне послышался рядом со мной подозрительный шорох. Я резко повернулся в ту сторону, и тут же прозвучало два выстрела. Лошадь хаддедина тотчас же понесла сквозь кусты, а моя подогнула колени и повалилась на землю, прежде чем я успел вынуть ноги из стремян. Я тоже упал вместе с ней, наполовину придавленный ее корпусом. В следующее мгновение около десятка мужчин набросились на меня, пытаясь связать и отобрать оружие. Один из них был так называемым посланником мелека. Значит, мои предчувствия меня все-таки не обманули!

Это было подлым замыслом раиса Шурда. Я защищался изо всех сил. Но положение было неудачным — я лежал на земле, правая нога зажата корпусом лошади. Правда, у меня еще оставались свободными руки, и мне удалось нанести несколько хороших ударов, прежде чем меня скрутили. Справиться с десятком сильных мужчин — об этом не могло быть и речи, тем более что они тут же молниеносно отняли у меня оружие. Они вытащили меня из-под лошади и поставили на ноги. Не первый раз меня связывали враги, но еще никогда таким унизительным способом! Мне привязали ремни к запястьям и притянули таким образом правую руку к левому плечу, а