Блог «Серп и молот» 2025 - Петр Григорьевич Балаев

правда, я не встречал, но статей — масса. От честных историков. Считают часы налета, чтобы доказать — советские летчики не хуже немецких готовились. Специально в поддавки играете, честные историки?

Или может вас, извините, в роддоме акушерскими щипцами вытаскивали, когда вы рождались и поэтому у вас с детства травмированные мозги? Две извилины и то — вторая недоразвитая? Даже мне в комментариях читатели пишут, что налет в часах — это только один из элементов, один из факторов подготовки и сравнивать уровень подготовки летчиков разных стран только по налёту нет никакого смысла, это глупость. Вы хоть в автошколе учились? Вы не знаете, что на уровень подготовленности выпускника автошколы влияют личные способности принятого в школу, уровень подготовленности инструкторско-преподавательского состава, уровень учебно-материальной базы, учебно-методическая база и т. д.? А в авиации все эти факторы не имеют никакого значения?!

Вот авторы Сборника НИИ ВВС РККА пишут:

«В 1933 г. Германия имела до 2000 человек летного состава, которые в большинстве своем имели большой боевой опыт и участвовали в войне 1914–1918 гг.

С приходом Гитлера к (власти (1933 г.) германское правительство приступило к массовой подготовке летного офицерского состава, привлекая для этого молодежь наиболее реакционных слоев прусского дворянства, купечества и мелкой буржуазии, причем в школы принимались только члены фашистской партии.

К 1939 г. общая численность летно-подъемного состава составляла до 25 000 человек, из них до 12 000 летчиков.»

Темпы чувствуете? Вы в этих цифрах успели рассмотреть возможность серьезно подготовить преподавательско-инструкторские кадры для обеспечения надлежащего обучения курсантов летных школ? Вся имевшаяся на 1933 год база у немцев — до 2000 очень возрастных ветеранов ПМВ. И всё. Поэтому и понятно, почему будущим асам люфтваффе требовался такой большой налет на «автодроме», т. е. в самих летных школах — слабость учебно-методической базы и недостаточная подготовка инструкторско-преподавательских кадров. Их заставляли накручивать массу кругов по «автодрому», боясь выпустить на «оживленные улицы города». Да сами курсанты, по сравнению с советскими, большинство которых прошли аэроклубы, т. е., уже были летчиками, требовали более длительной подготовки.

Но до начала войны с нами у немцев еще не было по-настоящему серьезных проблем. В невоюющей армии запасных полков, как известно, нет. Прибывшее пополнение, выпускники училищ, продолжают летную и прочую боевую подготовку в строевых частях. Они добирают то, что им не дало училище. Но понятно, что если и командование молодого пополнения тоже выпущено на быструю руку сляпанными летными школами, то уровень будет так себе. Но всё же оценивали уровень немецких летчиков достаточно высоко:

«К 1939 г. общая численность летно-подъемного состава составляла до 25 000 человек, из них до 12 000 летчиков. За два года воины на Западе (Польша, Франция, Балканы, Англия) численность летных кадров не уменьшилась, а наоборот, несколько увеличилась. Это объясняется тем, что немецкие ВВС в проводимых боевых операциях имели подавляющее численное превосходство, и незначительные потери летного состава с избытком пополнялись молодыми летчиками, выпущенными из нормально действовавших летных школ. Таким образом к началу войны с Советским Союзом в составе военно-воздушных сил Германии было свыше 12000 летчиков, большинство которых прошло курс обучения еще в мирное время и уже имело богатый опыт боевой работы, полученный в войне с Польшей, Францией, Англией и на Балканах.»

Но дальше случилось то, что должно было случиться:

«Однако с первых же дней войны с Советским Союзом немецкая авиация несла такие потери, которые не могли быть пополнены молодыми летчиками, выпускаемыми из нормально работающих летных школ. Для быстрого пополнения потерь немецкое командование вынуждено было пересмотреть систему комплектования и сроки обучения летных кадров. Для службы в авиации начали привлекаться бельгийцы, французы, чехи, хорваты и другие национальности, ранее не допускавшиеся в кадры ВВС. В школы начали принимать и не членов фашистской партии. Сроки обучения были резко сокращены. Эти мероприятия, с одной стороны, увеличили ежемесячный выпуск из школ ВВС — до 1200 летчиков и 2600 человек летно-подъемного состава, но, с другой стороны, привели к тому, что боевые части ВВС стали пополняться молодыми, неопытными, плохо подготовленными летчиками. Несмотря на сокращенные сроки обучения, германское командование не могло удержать численность кадров ВВС на уровне 1941 г., ибо все возрастающие потери на советско-германском фронте не могли быть в полной мере пополнены даже плохо обученными кадрами.»

Вот почему Хартманн, еще не добравшись после летной школы в свою часть успел устроить аварию на Ю-87, а Липферт, еще не встретив, по сути, в воздухе русских, разбил три «мессера» уже пребывая в составе боевой эскадры. Их сразу после летной школы бросили в бой!

А вот, например, первый воздушный бой советского летчика:

«Осматриваюсь и вижу: сзади метров на 500 выше моего „лавочкина“ попутным курсом летит девятка „юнкерсов“. Меня словно кипятком ошпарило — вот это да!

Сдержанно передаю Любенюку:

— Командир, мы их не догоним. Разворачивайся на сто восемьдесят — рядом со мной „юнкерсы“.

Он меня не слышит. И я решаю вступить в бой, хотя одному это гораздо сложнее, чем парой. Сейчас, думаю, главное — не оробеть, вести круговую осмотрительность и все внимание — на противника. И — смелее, смелее вперед! — подбадриваю сам себя.

Вот я уже на одной высоте с „юнкерсами“. Истребителей прикрытия у них нет. Стрелки открыли по моему самолету яростный огонь, но их трассы, словно шнуры серовато-голубого цвета, проходят выше и в стороне, значит, враги занервничали и бьют заградительными очередями прежде времени, видимо рассчитывая запугать меня. Итак, медлить нельзя, нужно атаковать, и как можно быстрее: нападать на противника из того положения, в каком оказался ты в данную минуту.

Бомбардировщики идут плотным строем, как на параде. Конечно, один русский ястребок — небольшая сила, да и бортовое оружие у фашистов довольно мощное!

Сейчас „юнкерсы“ представляют собой одну крупную цель. И я решил вести огонь по всей группе: длинная очередь — и может быть поражено несколько самолетов.

Стрелки продолжают огонь по моему самолету. Все внимание — на противника, слежу за ним через прицел и со 150 метров сам начинаю стрелять: очередь из пушек проходит по всей цели. Прекращаю атаку, оказываюсь позади группы и вижу: все они как летели, так и продолжают лететь — ни один не пошел к земле, как я надеялся в начале боя. Так не годится!

Ухожу вниз и оттуда с небольшим углом набора высоты открываю огонь… метров с 70. Снаряды ложатся в цель. Подо мной, сбоку, внизу летят куски дюрали.