Безликий - Е. Юань

Взять хотя бы тот самый прах святой Селены, покоящийся за вратами Чаниса в Тингене: он безостановочно источал незримые, пронизывающие могильным холодом черные нити, наглухо запечатывая и людей, и предметы вокруг.

Разумеется, нельзя было сбрасывать со счетов и другой вариант: покойник мог вовсе и не умереть до конца… Совсем как мистер Азик? Наклонившись, Клейн затянутой в черную перчатку правой рукой осторожно подобрал три белоснежных пера.

Он вознамерился забрать их домой, дабы вознестись над серой мглой и раскинуть гадание.

Тем временем Копсти, наконец-то совладав с оцепенением, на четвереньках подполз к сыщику. Со смесью благоговения и животного ужаса заглянув в разверстую яму, он дрожащим голосом выдавил:

— А где же тело?

Клейн скосил на него взгляд и глухо отозвался:

— Возможно, ушел на своих двоих.

— На своих двоих… — в панике эхом откликнулся Копсти. Лишь теперь до незадачливого экспериментатора окончательно дошло, насколько чудовищные и пугающие последствия кроются за банальным воскрешением мертвеца.

У него предательски затряслись поджилки, и он, словно в бреду, забормотал:

— Но… но ведь я не успел… я даже не пытался провести над ним тот ритуал.

Клейн развернулся всем корпусом. Просверлив преподавателя долгим взглядом, он изрек:

— Смерть — не финал.

— Смерть — не финал… смерть — не финал… — Копсти, до одури напуганный воплощением собственной же доктрины в жизнь, выпалил следующий вопрос: — Он… он вернется?

«Хм, тот жуткий посланник, откликающийся на зов медного свистка, почти наверняка привязан к этому самому пожилому джентльмену. А значит, всучить письмо костяной твари — всё равно что отправить весточку мертвецу, чьи кости гниют в земле уже полгода… Ох, и где же он сейчас скитается? В кого превратился?..» — прокрутив эти мысли в голове, Клейн с нарочитой небрежностью бросил:

— Главное, не вздумайте снова дуть в этот медный свисток.

— Вы хотите сказать, что звук может приманить его обратно? — в ужасе сглотнул Копсти.

И, даже не дожидаясь ответа, взмолился:

— Умоляю, не сочтите за дерзость, но не могли бы вы швырнуть эту проклятую жестянку на самое дно реки Тассок?

— Если вам в тягость… я… я и сам смогу.

«А ведь еще совсем недавно ты соловьем заливался о таинствах смерти и высокой некро-философии…» — беззвучно съязвил Клейн, протягивая руку и забирая у незадачливого сектанта медный артефакт.

Юноша намеревался приберечь эту вещицу до лучших времен. Как только подвернется подходящий, безопасный момент, он непременно попытается отправить весточку мертвецу и посмотрит, чем это обернется.

Разумеется, на подобную авантюру он пойдет лишь в том случае, если будет железобетонно уверен: фатальной угрозы для жизни нет.

Заставив Копсти как следует заровнять раскопанную могилу, Клейн еще какое-то время пытал его расспросами о «спиритическом танце» и прочих оккультных премудростях, заодно пополняя свой багаж мистических знаний. В процессе он выудил еще одну прелюбопытную деталь: хороня старика, преподаватель в точности исполнил последнюю волю покойного, уложив тело в яму лицом вниз.

«В некоторых, особо специфических ситуациях применение „спиритического танца“ вместо муторного обустройства ритуального алтаря выглядит куда более изящным и действенным решением…» — выжав из собеседника всё, что нужно, Клейн напоследок строго-настрого запретил ему впредь баловаться с этими дилетантскими ритуалами воскрешения.

Покинув заросший сад и выбравшись на улицу, сыщик сделал изрядный крюк, стараясь запутать следы. Лишь уйдя достаточно далеко, он поймал экипаж и покатил в сторону Восточного района.

Переодевшись в свою обычную одежду в съемной каморке, он благополучно добрался до улицы Минск. Закрывшись в спальне, парень провел уже ставший рутинным ритуал призыва, переправив три белоснежных пера и отобранный у Копсти медный свисток прямиком в чертоги над серой мглой.

Опустившись на почетное кресло Шута с высокой спинкой, Клейн силой мысли материализовал пергамент и перо, после чего вывел заранее заготовленную фразу для прорицания:

«Его происхождение».

Отложив ручку, он крепко зажал в ладони три белых пера и плавно откинулся назад.

Под мерный, беззвучный речитатив мантры юноша соскользнул в сновидение. Взору тут же предстала бескрайняя, клубящаяся и непроницаемая серо-белая мгла.

И в самом сердце этого призрачного марева зияло пятно абсолютного, бездонного мрака. Внезапно тьма окрасилась густым багрянцем, а сквозь рыхлую, желто-бурую землю с мерзким хрустом пробилась наружу мертвенно-бледная, обтянутая истончившейся кожей рука.

Человеческий силуэт медленно, рывками начал подниматься из недр могилы. При этом он даже не пытался сдвинуть тяжелую каменную плиту или раскидать сырую землю — его тело попросту проходило сквозь преграды, словно бестелесный призрак.

В тусклом свете багровой луны Клейн разглядел, что ветхая одежда на спине покойника изодрана в клочья, а сквозь прорехи, прямо из мертвой плоти, густо прорастают те самые белоснежные перья.

Седовласый силуэт слегка повернул голову. Взору предстало покрытое уродливыми красными пятнами лицо и пара остекленевших, абсолютно пустых глаз, в которых не теплилось ни единой искры разума или эмоций.

Тварь тяжело, волоча ноги, двинулась вперед. Сквозь кованую ограду она просочилась с заметным усилием, после чего устремилась прямиком в густую ночную тьму. Силуэт становился всё меньше и призрачнее, пока окончательно не растворился во мраке.

Видение разлетелось вдребезги, и Клейн мгновенно вынырнул из транса.

«Из его спины и впрямь проросли белые перья… Его нынешнее состояние до боли напоминает форму мисс Шарон, но разница всё же налицо. От этого трупа так и несет свинцовой, осязаемой тяжестью, в нем нет той призрачной эфирности… Неужто он способен балансировать на грани между живой плотью и бесплотным духом, перетекая из одного в другое? Эдакий проводник, связывающий реальный мир, мир духов и преисподнюю?» — легонько постукивая пальцем по краю длинного бронзового стола, Клейн надолго погрузился в размышления.

Усмирив мысли, он раскинул еще одно гадание. На этот раз юноша желал выяснить: таит ли в себе угрозу попытка пустить в ход медный свисток Копсти и отправить письмо прямо сейчас. И цитриновый маятник выдал железобетонно утвердительный ответ — кристалл бешено выписывал широкие круги, недвусмысленно крича о фатальном риске.

«Какая досада, что эту дуделку нельзя применить прямо здесь, над серой мглой. Посланник сюда попросту не пробьется. Иначе всё прошло бы как по маслу, без малейшей угрозы…» — с тяжелым вздохом констатировав этот факт, Клейн камнем рухнул в серый туман, возвращаясь в реальный мир.

…………

Баклунд, Район Императрицы. В освещенной первыми лучами рассветного солнца, дышащей утренней свежестью лесополосе.

В самом глухом и безлюдном ее уголке копошился тот самый круглолицый, разменявший третий десяток лет Аптекарь. Сноровисто орудуя руками, он выкапывал тайно высаженные здесь целебные травы, бережно пряча урожай в