Безликий - Е. Юань

быть, за преступника шестой ступени красная цена — тысячи три-четыре… Неужто Ночные Ястребы и Уполномоченные Каратели сошлись во мнении, что этот маньяк — всего лишь „Серийный убийца“ седьмой Последовательности, а вовсе не без пяти минут мастер пятого ранга? При таком раскладе две тысячи — это и так щедрая переплата…»

«Вполне вероятно. Юноша „Солнце“ упоминал, что ритуал этот невероятно древний. Возможно, после Великого Катаклизма он практически канул в Лету, отчего ни у одной из великих Церквей, ни у армейских спецслужб попросту не осталось нужных архивов… Вот только тут кроется одна занятная нестыковка: ладно Церковь Богини, Церковь Бога Пара и Машин да королевская семья Август — они возвысились уже после Великого Катаклизма и могут не ведать о делах минувших дней. Но ведь Церковь Повелителя Бурь испокон веков бьет себя в грудь, заявляя о своей немыслимой древности… Неужели даже эта их „древность“ берет отсчет уже после того, как демоны отступили в бездну?»

Услышав слова Айзенгера Стентона, Клейн первым делом принялся мысленно прикидывать адекватность суммы вознаграждения, после чего его рассуждения закружились, цепляясь за целый ворох смежных тайн.

— А вы что скажете? — поинтересовался Айзенгер, заметив, что Шерлок Мориарти слегка витает в облаках.

«Что я скажу?» — Клейн на мгновение оказался в замешательстве.

Будь он заурядным частным сыщиком, то ухватился бы за это предложение обеими руками. И дело тут не только в баснословном куше, но и в личности самого собеседника — дружба со столь прославленным детективом сулила невероятные дивиденды и вес в профессиональных кругах.

Загвоздка крылась лишь в том, что Клейн обычным детективом отнюдь не был. Больше всего на свете парень опасался, что, взяв след, неминуемо столкнется нос к носу с Ночными Ястребами, курирующими это дело.

«Да, нынче мое лицо щедро усыпано фальшивой растительностью, на носу сидят очки, а прическа и вовсе другая. Мельком видевшие меня оперативники точно ничего не заподозрят. Но что, если я напорюсь на мадам Дейли? Впрочем, отвечать отказом тоже нельзя — это будет выглядеть донельзя странно и подозрительно… К тому же, я и сам всей душой желаю поскорее выкорчевать этого мерзавца, пока тот не успел пустить кровь еще кому-нибудь из невинных жертв…» Тщательно взвесив всё за пару секунд, Клейн с легкой улыбкой произнес:

— Буквально на днях мне подвернулось одно чертовски запутанное дельце, так что свободного времени у меня, боюсь, в обрез.

Не дав Айзенгеру Стентону и рта раскрыть, он поспешно добавил:

— Однако я с превеликим удовольствием присоединюсь к обсуждениям. Могу помочь прочесать архивы и разложить по полочкам улики, вот только в полевую работу, скорее всего, ввязываться не стану.

«Чуть позже раскину карты. Если гадание почует беду, то и на совещаниях буду держать язык за зубами, превратившись в безмолвного слушателя…» — пока сыщик говорил, в его голове уже сложился четкий, железобетонный план действий.

Опираясь на свою черную трость, Айзенгер на мгновение задумался, после чего кивнул:

— Никаких проблем.

— На этот раз я созвал больше десятка сыщиков, так что людей для прочесывания улиц нам хватит с лихвой. А вот что меня в вас по-настоящему восхищает, так это ваш непревзойденный дедуктивный талант и холодный анализ. Не располагая и толикой моих связей, вы всё равно умудрились нащупать след, ведущий к доку Восточного Балама и тамошнему Профсоюзу докеров.

— Если нам всё же удастся загнать этого ублюдка в капкан и сорвать куш, я распределю гонорар соразмерно вкладу каждого из участников. Уж поверьте, репутация в нашем деле для меня — не пустой звук.

— По рукам, рад сотрудничеству, — Клейн первым протянул руку. Ответив на крепкое рукопожатие, он ощутил, что ладонь Стентона была сухой и удивительно теплой.

Для респектабельного джентльмена лет сорока-пятидесяти, вынужденного терпеть промозглую сырость баклундской осени, подобное телесное тепло было невероятной редкостью. Этот нюанс лишь укрепил Клейна в подозрениях, что Айзенгер вполне может оказаться Потусторонним.

— Взаимно, — с легкой улыбкой отозвался Айзенгер.

Лишь в этот момент Клейн спохватился, осознав всю нелепость ситуации, и торопливо, с извиняющейся улыбкой заговорил:

— Прошу простить мою бестактность, я даже не соизволил пригласить вас внутрь! Пройдемте, обсудим всё за чашечкой кофе или черного чая?

— Не стоит утруждаться. Я назначил всем остальным сыщикам встречу у себя дома ровно на девять утра, так что мой помощник уже вовсю их там принимает, — Айзенгер выудил из кармана массивную серебряную луковицу, чья сложная гравировка и открытый механизм дышали суровой индустриальной эстетикой. Со щелчком откинув крышку, он сверился со временем и добавил: — Нам пора выдвигаться, чтобы не заставлять их ждать. Надеюсь, вы не против?

— Разумеется. Дайте мне лишь минутку: заскочу в умывальную, переоденусь, и мы немедленно отправляемся. — В эту самую секунду Клейна вдруг накрыла пьянящая, давно забытая волна: он словно вновь окунулся в те времена, когда, будучи Ночным Ястребом, вершил правосудие, выжигал скверну и стоял на страже покоя мирных граждан.

Запершись в умывальной, юноша стремительно вознесся над серой мглой и раскинул карты. Получив вполне приемлемый, успокаивающий вердикт, он молниеносно вернулся в реальность. Накинув плащ, водрузив на голову цилиндр и подхватив трость, сыщик последовал за Айзенгером. Они наняли экипаж и устроились на сиденьях друг напротив друга.

Стентон смерил попутчика долгим, задумчивым взглядом и поинтересовался:

— Признаться честно, я просто сгораю от любопытства: как вам вообще удалось нащупать связь между гибелью Сибеллы, доком Восточного Балама и Профсоюзом докеров?

«Да ничего я не нащупывал… Это всё одно сплошное, гигантское недоразумение…» — Клейн принялся лихорадочно соображать, как бы поизящнее сплести убедительную легенду.

Сохраняя на лице легкую полуулыбку, он выдал весьма туманный и обтекаемый ответ:

— Первым делом я пришел к выводу, что смерть Сибеллы — дело рук обычного подражателя. И в этом мне неоценимо подсобил репортер Майк Джозеф. Утвердившись в этой мысли, я проследил маршрут, которым бедняжка возвращалась в «Золотую розу», сопоставил это с парочкой иных зацепок, и в голове созрела смелая теория. Оставалось лишь нацепить личину газетчика и наведаться туда с проверкой.

Айзенгер едва заметно кивнул, не став больше развивать эту тему. Вместо этого он перешел к подробному, детальному изложению всех фактов по делу о серийном маньяке. Его сводки оказались куда богаче и точнее любых газетных статеек, особенно когда речь зашла о самом свежем, недавнем эпизоде.

В пылу обсуждений и обмена мыслями время пролетело незаметно. Карета наконец затормозила в районе Хиллстон, остановившись перед немного обветшалым, повидавшим виды зданием.

Планировка