Безликий - Е. Юань

особняка явно грешила нехваткой света, поэтому даже сегодня, когда Баклунд чудом не тонул в густом смоге, внутри царил промозглый полумрак. Айзенгер Стентон уверенно провел Клейна сквозь вполне просторную гостиную, введя его в комнату отдыха, где уже вовсю полыхал жарко растопленный камин.

Бегло окинув помещение взглядом, Клейн насчитал не меньше пятнадцати-шестнадцати детективов. Они оккупировали буквально каждый свободный стул, кресло и диван.

— Шерлок? — внезапно раздался полный искреннего изумления и радости оклик. Голос звучал так, словно его обладатель был с Клейном на короткой ноге.

«Это еще кто?» — Клейн, слегка опешив, повернул голову и с удивлением обнаружил, что к нему обращается сыщик Стюарт, с которым они расстались лишь накануне!

Присмотревшись повнимательнее, юноша выхватил в толпе и других знакомых: детектива Каслану и ее помощницу Лидию — тех самых дам, что вместе с ними охраняли бедолагу Ятеру.

— Какая неожиданная, но приятная встреча, — уголки губ Клейна поползли вверх, и он с улыбкой приблизился к Стюарту.

Стюарт сноровисто потеснился, освободив на диване ровно половину места, и похлопал по обивке:

— А может, и не случайность вовсе! Недавно вычитал в одном заумном журнале про какой-то там психологический феномен, «синхроничность» называется. Мол, стоит только о чем-то подумать — и оно тут же происходит! Ха-ха, шучу, конечно.

Тем временем Айзенгер, завладев всеобщим вниманием, принялся представлять новичка:

— Господа, позвольте представить: мистер Шерлок Мориарти. Выдающийся, первоклассный сыщик.

Заручившись столь весомой рекомендацией от авторитетного коллеги, Каслана и остальные заметно потеплели. В их взглядах, устремленных на Клейна, теперь отчетливо читалось доверие: раз уж сам Стентон ручается, значит, перед ними и впрямь блестящий профи.

Учтиво кивнув в ответ на приветствия, Клейн опустился рядом со Стюартом и как бы невзначай поинтересовался:

— Ваш контракт подошел к концу?

— Именно так. Ятеру быстро пошел на поправку, да и у той дурной компании, что его травила, похоже, тоже возникли нешуточные проблемы. Теперь ему ничто не угрожает, так что мы благополучно пополнили ряды безработных, — со смешком отозвался Стюарт. — Я-то планировал отлежаться пару-тройку дней, но тут прилетела весточка от мистера Стентона, вот и решил заглянуть. И, признаться честно, так даже лучше! Терпеть не могу всякую чертовщину и жуткие байки про привидений. Уж лучше старая добрая, прозаичная поножовщина и убийства!

Дождавшись, пока помощник снабдит каждого гостя чашечкой кофе или черного чая и раздаст всем пухлые папки с материалами, Айзенгер вальяжно опустился в кресло-качалку. Выудив свою неизменную трубку и неспешно поглаживая ее пальцем, он произнес:

— Полагаю, никому из присутствующих не нужно объяснять, что это за серия убийств, наводящая ужас на город. У кого-нибудь уже созрели свежие идеи? Выкладывайте, давайте обсудим всё вместе.

Худощавый Стюарт с редкой, неопрятной бородой тут же вскинул руку, опережая остальных:

— Я только что бегло пролистал досье и пришел в полнейший ужас: полиция умудрилась напрочь проигнорировать личности самих жертв!

— С какой стати этот мерзавец мог на глазок, в толпе вычислить, что все эти дамы когда-то промышляли на панели? Это же абсурд! Он стопроцентно пересекался с ними ранее! И это — жирнейшая, кристально ясная зацепка, которую наши доблестные легавые банально прохлопали ушами! Боже правый, уму непостижимо!

«Держу пари, этот ублюдок именно так и выискивал их — одним лишь взглядом…» — беззвучно, про себя хмыкнул Клейн.

Выпад Стюарта вызвал в зале бурю одобрения: львиная доля детективов с жаром поддержала его возмущение. И лишь Каслана, Айзенгер да еще парочка тертых калачей сохранили ледяное, задумчивое молчание.

— Замечание действительно стоящее. Стюарт, бери в охапку парочку надежных людей и рой землю в этом направлении, — когда гул голосов стих, ровным тоном резюмировал Айзенгер.

В последующие часы комната превратилась в настоящий кипящий котел: сыщики наперебой сыпали теориями, вступали в яростные перепалки, срывались на крик, вскакивали с мест и нервно мерили шагами ковер, силясь собрать мысли воедино. Всё это время Клейн оставался абсолютно безучастным, не проронив ни единого слова.

И лишь когда этот хаотичный мозговой штурм начал плавно сходить на нет, он внезапно поднял руку:

— Я бы хотел взглянуть на все «висяки» по серийным убийствам за последние двадцать лет. Не только по Баклунду, но и по всему Королевству.

В гостиной воцарилась звенящая, гробовая тишина. Добрые полминуты подавляющее большинство детективов лишь хлопали глазами, напрочь отказываясь понимать, к чему клонит этот выскочка.

Айзенгер медленно поднес трубку к лицу, с наслаждением втянул аромат табака и, тщательно подбирая слова, произнес:

— Вы полагаете, что наш маньяк убивает далеко не в первый раз?

— Подозреваете, что за его плечами тянется долгий, кровавый след из аналогичных преступлений, пусть и с совершенно иным почерком?

«Я не подозреваю, я в этом железобетонно уверен…» — мысленно, про себя ответил Клейн.

Эту дедуктивную цепочку юноша выстроил, опираясь на те самые бесценные крупицы знаний, что выудил из юноши «Солнца»:

Раз уж этот мерзавец сейчас из кожи вон лезет, чтобы прорваться с шестой Последовательности на пятую, то как, прикажете, он коротал время, будучи «Серийным убийцей» седьмого ранга?

Если он не совершал аналогичных преступлений, переварить эликсир ему было бы чертовски сложно. Даже с поправкой на годы выдержки прорыв с седьмой ступени на шестую таит в себе колоссальный риск срыва в безумие, а Потусторонние Пути «Бездны» в этом плане — самые безнадежные пациенты из группы риска.

Исходя из этого, Клейн рассудил: ведал ли этот мерзавец о методе «отыгрыша» или нет, будучи на седьмой ступени, он в любом случае — в силу тех или иных причин — уже успел оставить за собой кровавый след из серии убийств.

При таком раскладе на усвоение зелья седьмой Последовательности у него ушло бы от силы пара-тройка лет. Даже если приплюсовать сюда время, проведенное на шестом ранге, планка в двадцать лет выглядит более чем разумным ограничением. В конце концов, если маньяк слишком стар, то вне зависимости от степени переваривания эликсира любой прорыв наверх становится смертельно опасным. По мере углубления в ритуалы такой старик неминуемо скатился бы в кромешное безумие, щедро наследив и оставив после себя кучу очевидных улик.

Да, на нынешнем этапе этот потрошитель действует с пугающим хладнокровием. Он виртуозно глушит прорицания, сбивает со следа ищеек и не оставляет ни единой бреши в своей обороне. Вот только в те ранние, «зеленые» годы всё наверняка обстояло иначе!

Свершая свою самую первую кровавую жатву, он стопроцентно не обладал такой дьявольской осмотрительностью!

И именно в этом прошлом кроется