Мастер Начертаний 1-6 - Оливер Ло

Сяо Байшань с усилием поднялся на ноги. Гигант поклонился ученому. И сделал он это поразительно низко, перегибаясь в самом поясе, хотя перед этим человеком обычно трепетал без исключения весь Нижний рынок.

— Секта Девяти Добродетелей у тебя в неоплатном долгу! — громыхал он. — Сегодня мы пьём! В честь нашего спасителя мы устроим такой пир, что горы над нами содрогнутся!

И горы действительно едва не содрогнулись. Понятие «пир» у базарных мошенников отличалось своеобразным, слегка абсурдным размахом, не признающим никаких полумер.

Уже к вечеру центральная пещера потонула в чаду жаровен. Честный Чжао и Искренний Ли на правах главных организаторов приволокли откуда-то три дюжины жареных молочных поросят в медовом соусе, щедро выставив на столы роскошные золотые кубки, которые, впрочем, при ближайшем рассмотрении через Духовное чутьё Мина оказались обыкновенной, но весьма талантливо крашеной медью. Вино текло рекой. Конечно, на столах плескалось вовсе не изысканное сливовое вино, а местное забористое пойло на змеином корне, от крепости которого ци в каналах начинала неистово приплясывать, но кого это волнует?

Мин сидел на почётном месте. Он с бесстрастным лицом уничтожал горы мяса, планомерно восполняя растраченные ресурсы тела, пока вокруг царил абсолютно первобытный хаос, лишенный привычных дворцовых интриг, и именно в этой грубой базарной простоте крылась по-настоящему удивительная теплота.

— Старший брат! — Искренний Ли, чей правый глаз уже предательски косил к переносице от выпитого, плюхнулся у его стола и воздел над головой подозрительно блестящий кубок. — Ваше здоровье! Если бы не вы, мы бы сейчас чистили сапоги стражникам! Вы… вы теперь наш Бог Коммерции!

— Истинно так! — поддакнул Честный Чжао, повиснув на плече товарища, икая и вытирая слезы умиления засаленным рукавом. — Брат Мин! Клянемся небесной кармой… если тебе когда-нибудь понадобится украсть штаны с самого Императора или продать снег ледяному духу… просто свистни! Секта Добродетелей пойдет за тобой в саму Бездну!

Мин коротко усмехнулся. Он отсалютовал им зажатым в пальцах бамбуковым шампуром с нанизанным мясом.

«Сборище вульгарных клоунов! — ворчал Гу Лань, обливаясь фантомными слюнями на запах жареного мяса. — Пьют крашеную сивуху из фальшивого золота! Мальчишка, влей в меня хоть каплю этого вина через свои каналы! Я забыл вкус спиртного тысячелетия назад!»

«Перебьешься, старик. Алкоголь портит концентрацию при начертании, к тому же не уверен что Чернильница оставит тебе хоть что-то», — мысленно отсёк Мин, отправляя в рот очередной кусок сочного мясца.

Ближе к полуночи большинство аферистов уже храпело прямо на коврах. Сяо Байшань тихо подошел к Мину, протянув юноше небольшую пластину из тусклого черного железа, на поверхности которой не просматривалось ни единого иероглифа, а присутствовал лишь невероятно сложный, хаотичный лабиринт из глубоко прорезанных переплетающихся бороздок.

— Возьми это, — весомо сказал Патриарх. — Это Знак Абсолютного Допуска. В каждом, даже самом крохотном городке этой проклятой Долины, есть наши глаза и уши. Предъявишь этот жетон любому торговцу на черном рынке с нашим отличительным знаком, и они выдадут тебе информацию, достанут редчайший артефакт по цене закупки или предоставят убежище. Такие привилегии есть только у меня. Ну, а теперь и у тебя.

Мин принял тяжелую пластину. Полезная штука для того, кто собирается вести полноценную войну в тенях.

— Благодарю, Патриарх Сяо. Этот инструмент мне определенно пригодится.

Байшань лукаво прищурился.

— Патриарх… зови меня Отец! Тебе стоит задуматься не только о холодных железках! Моя Сонг… девка с колючками, не спорю, но сердце у нее верное. Она всё ещё места себе не находит от того, что ты сделал для нас. Понимаешь?

Железный жетон скользнул за пазуху Мина. Юноша поднял на гиганта спокойный взгляд.

— Как я и говорил, мой путь сейчас ведет меня сквозь пламя, Патриарх. Вокруг меня будут только пепел и враги. Время покажет… так что сохраните свое предложение ненадолго. А я, пожалуй, вернусь за ним позже.

Сяо Байшань усмехнулся и хлопнул Мина по плечу.

— Ты уж не считай меня приставучим. Я как отец желаю дочери лишь счастья…

* * *

Пещерный город окончательно погрузился в пьяный сон далеко за полночь, так что Мин смог бесшумной тенью скользнуть по узким каменным тропам прямиком к выходу. Он дошел до самого водопада. Рев падающей воды надежно глушил звуки его собственных шагов, перекрывая вход в убежище. Юноша уже поднял руку, чтобы привычно влить ци в скрывающий механизм, когда за спиной вдруг раздался голос.

— Решил уйти, даже не попрощавшись, Деревенщина?

Мин обернулся.

Сонг стояла в нескольких шагах. Фиолетовая туника оставалась всё той же, но волосы сейчас мягко струились по плечам, больше не стянутые жесткими заколками, а в бледном свете пробивающейся сквозь мелкую водяную пыль луны её лисьи глаза казались неестественно янтарными. Воздух явственно пах свежей цедрой горького апельсина.

— Утром начнутся слезливые проводы с участием Ли и Чжао, — Мин пожал плечами. — Я предпочел избавить уши от клятв о вечной преданности. Ну и от сказок про карму тоже.

Она сделала несколько шагов к нему остановившись на расстоянии слегка вытянутой руки. Приподняв голову, Сонг долго смотрела на болезненное лицо чужого человека, под каменной маской которого сейчас скрывался этот абсолютно невыносимый начертатель.

— Я пришла сказать спасибо, — произнесла она тихо, и в её интонации не нашлось ни единой капли фальши. — За отца. За секту. И за то… что не отступил тогда, в гостинице.

Мин громко фыркнул.

— Оставь эти благодарности. Это было выгодно нам обоим, так как наши интересы очень удачно пересеклись.

Сонг лишь слабо улыбнулась уголками губ. Она словно прекрасно различала ту самую тонкую грань вынужденной лжи, которую этот парень так упорно перед собой выстраивал, и сделала еще полшага вперед, собирая на распущенные волосы крошечные капли водяной пыли.

— Значит это был всего лишь чистый расчет? — прошептала она.

Тонкие пальцы девушки внезапно поднялись вверх. Они зависли около его щеки.

— Сними её ненадолго.

Мин замер на месте. Внутри его головы Гу Лань заголосил с таким надрывом, словно лично узрел перед собой распахивающиеся Врата Бессмертия.

«МАЛЬЧИШКА, ЖИВО ДЕЛАЙ КАК ОНА ГОВОРИТ, ИЛИ Я УСТРОЮ ТЕБЕ ДУХОВНЫЙ СУИЦИД ПРЯМО СЕЙЧАС!»

«Угомонись, дед. И закрой глаза», — Мин наглухо обрезал связь артефакта со своими органами чувств резким мысленным ударом ци. Возмущенно булькающий старик погрузился в абсолютную изоляцию, поскольку лишние зрители юноше здесь определенно не требовались.

Юноша внимательно посмотрел в карие глаза девушки. Плавно прекратив подачу энергии в артефакт, он позволил Каменной Маске Лицедея дрогнуть. Осунувшиеся черты больного ученого словно расплавились на воздухе, явив простую маску, сняв которую Лу Мин показал свое лицо со всеми его резкими скулами, глазами уставшего