Сердце Молнии - Йона

Наир Гроз был крупным мужчиной с сединой, взявшей своё на висках и в коротко стриженной бороде, с мощными плечами, на которых лежал невидимый груз ответственности за каждую душу в его племени. Рэйна прошла к своему месту подле него, и теперь Оин мог наблюдать её отстранённый профиль. Через мгновение она всё же шевельнулась, и повернула голову влево — в его сторону — задев взглядом лишь край пространства, где он стоял, будто предостерегая от необдуманных действий.

Оин оттянул ворот рубашки, чувствуя, как кровь отливает от лица.

— Что с тобой?

Должно быть, он и правда побледнел, раз Рюна обеспокоилась.

— Порядок.

Справа от наира, в тени, стояла Арна. Её лицо было подобно гладкой поверхности озера — ничто в нём не выдавало истинных мыслей. Руки она держала спокойно, сложенными перед собой, спрятав пальцы в складках сэлдана. А внимание её было приковано к дочери.

Арна была просто слушателем и не принимала участие в решении судьбы Оина, но её внешняя безмятежность беспокоила. Могла ли она знать заранее, ожидавший его приговор?

В Дом Общины меж тем вошло несколько грозовых воинов — должно быть, те, кто стал свидетелями произошедшего в храме. Оин узнал их прежде всего по мечам с тёмными рукоятями, пристёгнутыми к поясам. Воины прошли мимо Рэйны, приветствуя её короткими кивками и встали за её спиной. Последним из них шёл высокий молодой мужчина. Оин не смог бы назвать его красивым, но такого было сложно не заметить. Особенно по тому, как он приветствовал Рэйну — с подчёркнутым уважением, но со свободой человека достаточно близкого, чтобы склониться к ней и заговорить. Рэйна опустила голову, что-то тихо отвечая ему, впервые подав признаки жизни.

— Кто он? — спросил Оин, наблюдая, как этот человек устраивается на скамью рядом с Рэйной, а не встаёт за ней вместе с соратниками.

— Это Тэйрен. Тот, кто помог Саю оттащить тебя от Древа.

— А для Рэйны?

— Друг.

— Достойный дан?

Рюна покосилась на него, догадываясь, чем вызван его интерес.

— Тэйрен — наследник Полуденных Гроз. До сделки с Сиенитами ма надеялась, что он станет частью нашего клана. Сегодня он представляет свой клан вместо больного отца.

Оин медленно перевёл взгляд обратно на Тэйрена. Ему вдруг вспомнился один разговор, состоявшийся между ним и Рэйной во время их поездки в дом его детства:

— А помимо мэйнара что, ни разу никто не приглянулся? — спросил он тогда.

— Может, и приглянулся…

И ведь не соврала.

Теперь, когда все были в сборе, он подсчитал: шестнадцать представителей обычных кланов — шестеро от Гроз, семеро от Бурь, трое Сиенитов — и ещё три наира от каждой общины будут решать его судьбу. Выходило девятнадцать голосов. Меньшая часть собравшихся носила сэлданы, как пробудившие дар — всего пять человек — их немногочисленное присутствие давало Оину надежду, что к делу о его связи отнесутся с большим пониманием.

Рэйнар-наир собирался выслушать каждого, прежде чем вынести решение о судьбе чужака. Даже освободить. Формально он мог сделать это в любой момент, не доводя дело до голосования. Но лица вокруг совсем не располагали надеяться на подобную милость.

Когда пришло время для слова Рэйнар-наира, воздух в Доме потяжелел, как перед грозой. Посторонние переговоры прекратились, а взгляды обратились к главе Гроз, созвавшего всех сюда. Он говорил долго, но без лишних слов. Его низкий, звучный голос, как отдалённые раскаты грома, напоминал присутствующим о жертве его сына и обстоятельствах, предшествующих той трагедии. О похищении Сердца и о том, каким образом оно оказалось в теле чужака.

Затронул он и вмешательство Сиенитов. Их представители не стали оспаривать обвинения, видимо, оставив возражения до суда над их соплеменниками. Наир Сиенитов сидел с застывшим лицом, лишь время от времени сильнее сжимая пальцы на крышке сундука.

Рюна вполголоса переводила для Оина самое важное.

— Совету предстоит решить одно, — наконец произнёс Рэйнар-наир. — Достанется ли чужаку право носить Сердце Молнии или оно должно вернуться на законное место?

По залу прошёл шорох голосов.

— Что здесь решать? — первым подал голос Вар-дан, широкоплечий представитель одного из кланов Гроз. Его крупное лицо казалось вылепленным из непросохшей глины. — Сердце было украдено! Так пусть чужак вернёт то, что ему не принадлежит.

Несколько человек согласно загудели.

Рэйнар-наир поднял ладонь, давая понять, что ещё не закончил. И заговорил о связи, пробудившейся между его дочерью и чужаком.

Настроение собравшихся вмиг переменилось. Сначала их взгляды метнулись к Рэйне. Потом — к Оину.

— Это ничего не меняет, — неожиданно высказался наир Сиенитов, растягивая тригорские слова в схожей манере с Фиелом. — Связи больше нет.

Его холодный взгляд коснулся Оина.

— Но она была, — перекрыл остальных громкий, хрипловатый голос. — И возникла не по воле чужака.

Говорившим оказался Эрайя-дан из Тихих Бурь. До этого он не вмешивался.

— Возникла из-за кражи, — напомнил ему Вар-дан.

— Именно. Поэтому её нельзя счесть за смягчающее обстоятельство, — подхватил наир Сиенитов.

Ропот присутствующих вспыхнул сразу с нескольких сторон.

Вар-дан подался вперёд на скамье:

— Если Сердце останется у него, мы сами создадим опасный прецендент. Завтра другой арнар вырежет Сердце одного из наших и потребует признать его своим.

Зал ответил одобрительным гулом. Довод Вар-дана был логичен и понятен каждому.

— Вырезать Сердце — и дело с концом, — бросил наир Сиенитов.

Оин перестал дышать, выдерживая его взгляд, понадеявшись лишь, что это не конец слушания. Хотел бы он услышать доводы, с какими этот человек будет торговаться за судьбу младшего братца, когда очередь дойдёт и до него. Наверняка выторгует жизнь Фиела за Сердце клана, чтобы потом спрятать его дома, как прячут остатки мусора, заметая их под ковёр?

Не одному Оину слова наира Сиенитов пришлись поперёк горла. По залу снова прокатился ропот. Стали спорить о том, имеют ли вообще Сиениты право высказываться, учитывая, что именно им все присутствующие обязаны этой встречей.

Наир быстро вернул обсуждение в начальное русло.

— Не стоит слепо уповать на клинок, — сказал Эрайя-дан.

Несколько человек обернулись к нему.

— Штормовое Древо могло убить чужака. Но не сделало этого.

— Оно его отринуло, — возразил Вар-дан.

Эрайя перевёл взгляд на Оина — не с враждебностью, скорее с тяжёлым, суеверным вниманием.

— Древо оставило ему жизнь. И мы не знаем, почему, — заключил он.

— Потому что он нао, — бросил кто-то с дальней скамьи. — Древо забирает лишь достойных.

— Или потому, что за этого нао вступились иные Силы. Его боги.

— Есть ли хоть один бог, не брезгующий вступиться за Теневого? — мрачно добавил наир Сиенитов. — Мы только окажем