Сакральные квесты. Зачем религия и мифология в видеоиграх - Леонид Владимирович Мойжес

армейских подразделений и громадных цепочек экономического производства, отталкиваясь от устоявшихся представлений потребителя, которые формируют его требования к тому, что необходимо в игре, а без чего можно обойтись. В этом смысле последовательность, с которой они задают один и тот же образ, прекрасно иллюстрирует специфику взгляда индустрии на религию вообще.

Неслучайно то же понимание религии как структуры, направленной на контроль как над внешним миром, так и над своими последователями, мы видим во множестве других стратегических проектов: религиозный путь развития во Frostpunk, религии и идеологии в Rimworld, где игрок может кастомизировать многое, кроме самого факта проповеди, – верующие будут ей заниматься вне зависимости от того, во что они верят. Даже The Sims Medieval сохраняет тот же принцип со своими пародийными религиями. Одна строится на страхе, другая – на дружелюбии, но обе в равной степени работают как стремящийся к бесконтрольному распространению «вирус». Несложно заметить, что такой взгляд продолжает логику, которую мы уже отметили при разборе игровых культов – просто тут «культом» оказывается любая религия вообще, а игрок должен не разрушать религиозное пространство, а подчинять его, используя в собственных интересах.

Глава 3. Как разобрать религию: Концепция Ниниана Смарта

В предыдущих главах мы рассмотрели распространённый в видеоиграх взгляд на религию вообще, связанный с идеей религиозного пространства. Множество игр осмысляет религию как отдельную от «нормальной» жизни сферу, другой мир, который таит в себе удивительные чудеса и опасности и стремится вырваться из-под контроля и преобразовать обычную секулярную реальность во что-то чуждое. Как мы видим на примере Far Cry 5, таким «другим миром» может служить не только какая-то сверхъестественная реальность, актуальная для верующих, но и культурная сфера религии как таковая.

Мы рассмотрели два важных комплекса причин популярности такого подхода. Один, который сделал такой взгляд возможным – американский страх перед культами. Второй, который сделал его востребованным, – потребность видеоигровых разработчиков в колоритных, культурно приемлемых, создающих ощущение актуальности и органично встроенных в игровую механику врагах.

И теперь, очертив рамки взгляда на религию вообще, необходимо рассмотреть, как именно разные игры изображают конкретные религии и как это изложение дополняет, модифицирует или противоречит приведённой общей схеме. Популярная культура, включая видеоигры с их стремлением к созданию правдоподобных виртуальных миров, служит примером своеобразного, но очень интенсивного и продуктивного (псевдо–)религиозного творчества. Каждый год нарративные дизайнеры и сценаристы по всему миру создают десятки новых религиозных учений, способных формировать взгляд как на религию в целом, так и на конкретные религии или даже конкретные религиозные идеи, институты и образы.

Для того, чтобы лучше организовать информацию об их творчестве и о том, как оно соотносится с реальным миром, необходимо предложить рамку, которая поможет нам в анализе этих выдуманных религий. В качестве такой рамки мы используем идеи шотландского учёного Ниниана Смарта о религиозных измерениях.

Антиэссенциализм Смарта

Ниниан Смарт – шотландский религиовед, работавший в середине и второй половине XX века, специалист по религиям Дальнего Востока. Его интерес к этому региону, как и его личные взгляды, сильно подталкивали Смарта к тому, чтобы выступать с критикой христианоцентризма современного ему религиоведения. Упрощая, можно сказать, что современные Смарту религиоведы, как и широкая общественность, часто воспринимали христианство как своего рода «религию по умолчанию», перенося заимствованные из неё категории на другие религии – такая тенденция сохраняется у широкой публики и сейчас.

Смарт приводил наглядный пример такого процесса: тенденцию воспринимать богов как основу религии, в рамках которой религии подразделяются на моно– и политеистические. Эта схема, в которую искусственно включают различные направления буддизма, особенно неорганично выглядит для Тхеравады – южного буддизма, отрицающего на теоретическом уровне не только высшую роль богов, но и осмысленность молитв Будде. Тем не менее Тхераваду продолжают встраивать в уже сложившуюся схему, иногда определяя как исключение из общепринятой доктрины, хотя религиозное учение, насчитывающее десятки миллионов последователей, по идее должно бы заслуживать более детального рассмотрения.

Иронизируя над навязыванием такой классификации, созданной на основе идей и представлений из совершенно другого региона и контекста, Смарт ставил вопрос о том, почему бы не начать классифицировать религии по принципу стремления к нирване, провозглашая таким образом христианство и иудаизм как не-нирванистские религии. Такой взгляд подразумевал бы, что именно поиск особого трансцендентального состояния является смыслом любой религии, а уже те традиции, где этого поиска нет, являются исключениями.

Ниниан Смарт. Кадр из записи лекции в университете Fairfield University

Понятно, что Смарт предлагает такую классификацию в качестве интеллектуальной провокации, но за ней таится серьёзный протест против эссенциализма – представления, что у религий есть некое «жёсткое ядро» – например, вера в сверхъестественные силы, вокруг которой строится любая традиция, или вера в важность мистического поиска. Различия между религиями в схеме, критикуемой Смартом, есть лишь различия «переменных» в рамках глобально единого «уравнения».

Хотя уже к началу XX века исследователи осознавали, что одна лишь вера в богов не может служить основой религии – слишком уж много возникало оговорок – различные исследователи продолжали искать «эссенцию» религии. Её помещали в сферу политики или экономики, в область человеческой психики, связывали с особой категорией опыта. Но Смарт критиковал не какие-то конкретные объяснения, а саму интенцию. Он предлагал рассматривать религии феноменологически, сосредоточиваясь не на их гипотетическом происхождении и «истинной» структуре, которые исследователи бы навязывали верующим «извне», зачастую воспроизводя сложившиеся у самих учёных установки вроде христианоцентризма, а на попытках уловить и описать то, как именно религию воспринимают её последователи. Самым интересным для Смарта было то, какие практики кажутся важными самим верующим, как они объясняют эти практики «изнутри» своей традиции, какое мировоззрение и представление об истории лежит в основе этих объяснений.

В качестве структуры, позволяющей проводить и организовывать такие религиоведческие изыскания на практике, Смарт предлагал концепцию религиозных измерений – гипотетических «сфер» человеческих представлений и практик, присутствующих в том или ином виде в любой религии.

Измерения религии

Конкретно Смарт выделял следующие измерения религии, которые мы проиллюстрируем для начала примерами из христианства, как, вероятно, наиболее понятной читателям религии:

1. Доктринальное измерение – интеллектуальное выражение основных идей той или иной религии. К этой сфере относятся богословие и религиозная философия (не путать с философией религии), построения об устройстве мира, человека и природе божественного, если в религии вообще есть такая категория.

В христианстве примерами доктринального измерения служат учение о Рае и Аде, представление о душе, свободе воле и предопределении.

2. Мифологическое или нарративное измерение – сюжеты, имеющие большую важность