Религиозные войны во Франции - Жан-Ипполит Марьежоль

протестантам свободу исповедания своего культа за пределами укрепленных городов и позволявший им даже внутри городских стен проводить собрания в частных домах. Это был последний этап процесса, в ходе которого канцлер и королева за короткое время от простой и милосердной терпимости пришли к признанию почти абсолютной свободы вероисповедания. За год реформаты из объектов преследования превратились в почти полноправных граждан. В результате этот эдикт остался им дорог как хартия освобождения, и во время гонений и гражданских войн они непрестанно требовали возвращения к нему. Им они были обязаны канцлеру, поддавшемуся своим благородным иллюзиям, а также Екатерине, сдержанность которой, безразличная к религиозным страстям, продиктовала ей отказ от этой умеренной политики только под давлением событий и людей.

Книга вторая

РЕЛИГИОЗНЫЕ ВОЙНЫ

ПРИ КАРЛЕ IX

Глава I

Триумвират

I. Крутой поворот Екатерины

Триумвират

Еще даже до коллоквиума в Пуасси и до эдиктов терпимости, 6 апреля 1561 г., коннетабль Монморанси, герцог де Гиз и маршал де Сент-Андре, обеспокоенные распространением Реформации и попустительством королевы, условились совместно противостоять протестантам и двору, который они считали одураченным либо соучастником преступлений.

Их намерение было достаточно ясным, но «Краткий обзор того, о чем договорились» триумвиры, приписывает им самые фантастические планы: отдать Женеву Савойе, Наварру — королю Испании (Антуан де Бурбон только в августе решительно вернулся к католичеству) и, наконец, организовать крестовый поход на протестантских князей Германии. Чтобы появились необходимые средства, католические прелаты якобы должны были ограничиться жизнью на несколько тысяч экю, а отцы Тридентского собора — разрешить вербовку священников и монахов.

Эти лихие выдумки были порождены враждебным лагерем. Однако вожди католической партии безусловно поддерживали связи с Испанией и с Римом. Монморанси поручил г-ну де Рамбуйе заверить папу в своей величайшей набожности и преданности Богу и Святому апостольскому престолу.

Пий IV в ответе заявил о своей убежденности, что «авторитет и добрая воля» коннетабля возьмут верх над дьявольскими замыслами врагов Бога и королевства (письмо от 23 июня 1561 г.). Тогда же папа призвал Карла IX не жалеть ни железа, ни огня, поражая ересь.

Трудности, стоящие перед Екатериной,

и упадок ее духа

Испания отколола Антуана де Бурбона от протестантов. Неопределенного намека на то, что старинная наваррская тяжба может быть улажена к его удовлетворению, хватило, чтобы он переметнулся. Испанский посол бросил этого неофита против Шатийонов. Последние никогда не казались более могущественными: они все трое заседали в Совете. Екатерина закрывала глаза на действия адмирала, которого обвиняли в тайном поощрении корсаров, нападающих на испанский флот, и в том, что он хочет основать новую протестантскую Францию в Америке, на территориях, которые Филипп II рассматривал как свои. Это значило перенести борьбу обеих религий на другой конец света, создать угрозу привилегированному положению Испании как колониальной державы. В порту Гавра стояла флотилия, готовая к отплытию; Жан Рибо, командовавший ею, взял на борт колонистов и солдат. Шантонне разоблачил перед Советом эти пиратские методы; Екатерина вступилась за адмирала и поручилась за его поведение. Посол пошел в атаку еще раз. В феврале 1562 г. он заявил регентше, что надо выбирать между Филиппом II и тремя Шатийонами, и пригрозил удалиться. Оскорбленная такой манерой речи, она прогнала его, но по сути уже устала от борьбы и отчаялась преодолеть все трудности. 22 февраля 1562 г. она позволила Колиньи, который видел ее затруднения и сомневался в ее твердости, удалиться; покинуть двор не замедлили д’Андело и кардинал. Ее дети перестали молиться на разговорном языке; она запретила фрейлинам присутствовать на протестантских проповедях. Но в то же время она чувствовала, что ее слабость унижает ее саму, и с досады выслала маршала де Сент-Андре в провинцию и вывела из состава Тайного совета самого авторитетного представителя католической партии кардинала де Турнона.

Гиз и герцог Вюртембергский

Гизы пытались привлечь на свою сторону лютеранских князей Германии из числа ближайших к границе, чтобы изолировать французских протестантов и лишить их всякой поддержки извне. Это была та же политика, какая прежде внушила кардиналу Лотарингскому идею пригласить богословов аугсбургского исповедания, чтобы противопоставить их женевским пасторам. Герцог де Гиз в июле 1561 г. написал герцогу Вюртембергскому, ревностному лютеранину, письмо, чтобы предостеречь его от людей, которые «считаются с вашим исповеданием и формой церкви не более, чем с исповеданием папы», и попросить у него по религиозным вопросам совета, «который, знаю, может быть только верным и добродетельным». Герцог Вюртембергский, польщенный авансами и комплиментами, послал ему экземпляры аугсбургского исповедания на латыни и на французском. Гиз опять же заявил, что удовлетворен статьями, касающимися евхаристии, в которых, на его взгляд, было мало общего с женевским вероучением, «каковое, — писал он, — полностью противоположно». Он выдавал себя за человека, желающего просветиться, который «делает все, что можно и должно благонамеренному князю, дабы познать Бога», и, не скрывая приверженности к римской церкви, отнюдь не возражал против того, чтобы выслушать богословов, имеющих иное мнение.

Встреча в Саверне

(15–18 февраля 1562 г.)

Герцог Вюртембергский, одураченный этой комедией, согласился на встречу и даже выразил желание, чтобы на ней присутствовал кардинал Лотарингский. Она состоялась в Саверне на землях епископа Страсбургского с 15 по 18 февраля 1562 г. Кардинал показал себя таким, каким и хотел его видеть лютеранский князь, — далеким от всякой непримиримой предвзятости и даже благосклонным к положениям аугсбургского исповедания. Беседы, какие они вели об оправдании, о мессе, о евхаристии, внушили немецкому князю надежду, что Францию можно вывести на путь умеренной Реформации. Он чуть было не поверил, что коллоквиум в Пуасси провалился по вине кальвинистов. Если бы в конференции участвовали люди ученые, настроенные договариваться, если бы на нее пригласили «нескольких пасторов из Германии», она принесла бы добрые плоды или, по меньшей мере, «церкви были бы приведены в такое состояние, в каком они ныне находятся в Германии, дабы каждый мог жить рядом с другим в добром мире и согласии…»

Гиз в Васси

Через десять дней, 1 марта, герцог де Гиз, направляясь из Жуанвиля в Париж, проезжал через Васси с эскортом из дворян и слуг. Он вез с собой брата, кардинала де Гиза, детей и жену, которая была беременна. Было воскресенье; он остановился, чтобы послушать мессу. Церковь находилась на расстоянии аркебузного выстрела от риги, где отправляли культ реформаты города и окрестностей; хотя Васси был закрытым городом, они устроили в нем храм, вопреки Январскому эдикту. Их община, существовавшая еще меньше года, была