Религиозные войны во Франции - Жан-Ипполит Марьежоль

href="ch2.xhtml#id11">[21] Течение вынесло трупы из Йонны в Сену и далее по последней в Париж, где эти утопленники потом время от времени проплывали под мостами. Парламент начал расследование, но виновных не нашел. Правосудия больше не было.

Другие побоища

В Туре в июле произошло новое побоище. Две сотни гугенотов привели к Луаре и там уложили на месте или утопили. Капитаны и губернаторы провинций подстрекали чернь к убийствам и посылали для этого своих солдат. В Мэне рота сьёра де Шампаня совершала чудовищные жестокости. В Мулене Монтаре, которого назначили губернатором, «давал много работы палачу, которого называл кумом и так ценил, что приглашал к себе за стол». Монлюк хладнокровно убивал после боя, но в качестве назидания предпочитал казнь через повешение, потому что «один повешенный потрясает больше, чем сто убитых». Представитель рода Бурбонов, герцог де Монпансье, восстановил религиозное единство в Анжере, истребив раскольников. Он велел вешать, рубить головы, колесовать, «крестить детей заново» и тащить женщин к мессе «силой под барабанный бой».

Постановление от 13 июля 1562 г.

Парламент поставил протестантов вне закона. Постановление, принятое 13 июля 1562 г., позволяло всем жителям городов, деревень, бургов и поселений, а также равнины, вооружаться и гнать осквернителей церквей и образов, людей, сходящихся на тайные сборища и недозволенные собрания, без того чтобы «оных жителей сел и городов за это могли привлекать к ответственности, преследовать или беспокоить от имени судебных органов».

Это постановление оглашали «по праздникам и воскресеньям… в каждом приходе». «И тут же сразу, — пишет «Церковная история», — разбойники и воры, бродяги и развратники, паломники всех мастей, вооруженные оборванцы и нищие сразу же разгневались, словно благородные; простые крестьяне, никогда не питавшие желания обнажать шпагу, оставили свою пашню, а ремесленники свои лавки, вмиг став тиграми и львами, и дело дошло до того, что даже женщины, как бешеные и выйдя из себя, пошли на войну, подобно мужчинам»[22]. «Невозможно описать более чем варварские и бесчеловечные жестокости», какие творились во многих местах, особенно в Анжу и Мэне. Чернь, «эта неистовая гончая», с яростным пылом бросилась охотиться на гугенотов. Самого герцога де Гиза беспокоили эксцессы «простонародья», и он «ненавидел эти порывы».

Гугенотский вандализм

Протестанты убивали священников и монахов, но эти преступления, впрочем, малочисленные, производили меньше впечатления, чем грабеж и разорение церквей. Пышность католических церемоний, украшение алтарей, кровоточащие Христы в терновых венцах, святые, изображенные в моменты своих испытаний и триумфа, — все эти зрелища, все эти пиршества для воображения и взгляда представлялись ученикам Кальвина рудиментами язычества, идолопоклонством. В день своего вступления в Бурж, 27 мая, аркебузиры Монтгомери изрешетили пулями портал церкви Сент-Этьен, где был изображен Страшный суд. Во всех городах, которые они захватывали, эти иконоборцы атаковали церкви. Распятия разбивали, статуи сбрасывали, с алтарей срывали покровы. Солдаты, устраивая кощунственные маскарады, набрасывали на плечи священнические облачения; не один рейтар выкроил себе пурпуан из риз, шитых золотом и шелком. Раки, дароносицы, потиры переплавляли в слитки и монеты, колокола превращали в пушки. В Анжере, Туре, Блуа, Пуатье, Бурже, Лионе, Орлеане, повсюду, где хозяевами были протестанты, церкви пустели, в них оставались лишь голые стены и голые алтари, без священников, без образов и без служб[23].

Они посягали даже на захоронения. В Краоне они разбили урну, куда были помещены внутренности Анны де ла Тремуй, и разбросали их по полу. В Ле-Мане вытащили из гроба труп кардинала Люксембургского. В Клери разорили могилу Людовика XI. В Орлеане сожгли сердце Франциска II, в Бурже — останки Жанны Французской, разведенной жены Людовика XII. Они мстили мертвым за несчастья настоящего времени. Из-за короля Наваррского пострадали его предки. Прямо на глазах у Жанны д’Альбре в Вандоме разбивали гробницы Бурбонов. Можно вообразить, какое негодование вызывали эти дикие расправы, участники которых не щадили ни веры, ни памяти о прошлом, ни покоя мертвых.

III. Война во Франции

и английская помощь

Католическая армия

Королева-мать попросила о помощи герцога Савойского, папу и Филиппа II. Она набрала в Германии рейтаров и ландскнехтов, а в католических кантонах — шесть тысяч швейцарцев. Герцог де Гиз принял в состав старых французских банд новых рекрутов и сформировал из них двадцать семь знамен [enseignes] пехотинцев. Командование по закону принадлежало генеральному наместнику Антуану де Бурбону, которому подчинялись коннетабль, маршал де Сент-Андре и герцог де Гиз.

Протестантская армия

Протестантская армия была менее многочисленной, но лучше по качеству. Ее кавалерия состояла почти лишь из дворян-добровольцев. Большинство старых солдат, уволенных со службы при Франциске II, от которых триумвиры требовали «свидетельств их кюре и викариев, что они добрые католики», ушло к гугенотам. Юг прислал пять тысяч двести пехотинцев — гасконцев, беарнцев, лангедокцев. Помощники принца Конде — Субиз, Франсуа де Анже, сьёр де Жанлис, и его брат Жан, сьёр д’Ивуа, Ларошфуко, князь де Порсьен и прежде всего оба Шатийона, д’Андело и Колиньи, — были людьми, уже зарекомендовавшими себя. По мере того как солдаты прибывали в Орлеан, Конде и Колиньи распределяли их по ротам и приучали к строжайшей дисциплине. Пасторы трудились совместно с командирами, насаждая порядок, благочестие, добрые нравы. В Воссудёнском лагере под Орлеаном учения чередовались с пением псалмов и проповедями. Никаких девок, богохульств и игры. В этом пуританском лагере было больше порядка, чем в монастыре. Правда, этот суровый режим не продлился и двух месяцев.

Разорение Божанси и Блуа

Испытанием этой дисциплины стало взятие Божанси (на Луаре) в самом начале войны, в июле. Гугеноты проделали брешь в городской стене. Провансальцы, вошедшие первыми, «совершили, — писал Лану, — больше жестокостей и грабительских действий в отношении единоверцев, живших в оном (городе)… чем в отношении католических солдат, защищавших его, порой даже насиловали женщин. Их действия послужили примером гасконцам, через некоторое время показавшим: они не желают допустить, чтобы их превзошли в рукоприкладстве. Но полк г-на д’Ивуа, чисто французский, переплюнул тех и других, словно тому, кто поведет себя хуже всех, обещали награду». Католическая армия, чтобы не остаться в долгу, 4 июля взяла и разорила Блуа; жителей, принадлежавших к той и другой религии, грабили без разбору.

Усталость протестантов

Занятие Блуа и утверждение католиков на Луаре вызвали в Орлеане упадок духа. Война едва началась, а протестантская партия уже выказывала признаки утомления. Поначалу ее вожди рассчитывали закончить дело соглашением или битвой. После того как их вынудили перейти к обороне, они уже думали только о том, чтобы вернуться по домам и защитить свои жилища и семьи от враждебного населения и