Религиозные войны во Франции - Жан-Ипполит Марьежоль

IV. Смерть Гиза и мир

Убийство герцога де Гиза

под Орлеаном (18 февраля)

В результате пленения коннетабля и принца Конде во главе партий оказались Колиньи и Гиз. Колиньи, «герой невезения», за Луарой включил в состав своих войск свежие, оставил в Орлеане д’Андело и продолжил движение в Нормандию. Прежде чем пуститься за ним в погоню, Гиз хотел занять рубеж Луары. Он перешел реку в Божанси и 5 февраля осадил Орлеан с левого берега. Предместье Портеро, находившееся перед ним, было плохо укреплено, мост, подступы к которому он занял, был прикрыт на входе двумя массивными башнями и перекрыт посредине островными укреплениями, но эти сооружения были в плохом состоянии. В ходе первой атаки Гиз занял предместье и еще за несколько дней — Ле-Турель (Башни). Единственным препятствием, какое ему осталось преодолеть, были острова. Накануне дня, на который он назначил штурм, он возвращался к себе в жилище в Сен-Мемен в сопровождении одного-единственного дворянина. Дорога шла вдоль леска; оттуда раздался выстрел. Гиз свалился на лошадь — три пистолетных пули угодили ему в правое плечо, в щель кирасы. Через шесть дней, 24 февраля 1563 г., он умер, простив своего убийцу.

Оправдание Колиньи

Виновного арестовали на следующий день после преступления. Он скакал галопом всю ночь и вернулся к месту, где нанес удар. Это был дворянин из Сентонжа Польтро де Мере, фанатичный гугенот, желавший подобно Юдифи спасти Ветилую и поразить Олоферна. Его подвергли пытке, прежде чем казнить; в качестве вдохновителей преступления он назвал Субиза, Беза и Колиньи, потом отрекся от своих показаний, а потом снова обвинил их. На самом деле у него не было сообщников, кроме дикой ненависти, какую внушает религиозный фанатизм. Его единоверцы, по словам д’Обинье, «порицали действие и хвалили намерение». Колиньи оправдался с обычной прямотой и искренностью. Он не был заказчиком убийства, но с радостью узнал о кончине этого врага Евангелия. Бог, замыслы которого непостижимы, использовал дурное и презренное орудие, чтобы осуществить правосудие и выказать любовь к своей церкви. «Мы никогда не могли бы отрицать, — писал он, — очевидных чудес Божьих»; опасный софизм, позволяющий осуждать преступника и одобрять преступление. Гизы с тех пор неизменно верили в виновность адмирала. Сын жертвы поджидал случая отплатить кровью за кровь.

Успехи протестантов

в Нормандии и Лангедоке

Смерть Гиза избавила Екатерину от неудобного опекуна. Она не любила войну, которая оттесняла ее на второй план. Королевскую армию потеря вождя ослабила; Орлеан теперь мог держаться еще долго. В Нормандии Колиньи осаждал и брал города. В Лангедоке протестантская партия обрела организацию. Один из главных баронов Антуан де Крюссоль, которому Екатерина поручила переговоры с гугенотами, принял предложенный последними титул «главы и хранителя края под властью короля до его совершеннолетия». Своим покровителем его избрали и протестантские церкви Дофине. Тем самым он приобрел власть над немалой частью Юга. Его брат сьёр де Бодине, которого он сделал помощником с должностью генерального наместника, стал главнокомандующим протестантов. Другого брата, Жака д’Асье, Крюссоль назначил губернатором Нима. В письмах Екатерине он притворно заявлял, что единственная цель его действий — «служба королю» и королеве-матери «ради сохранения этого края в Вашем подчинении, восстановления справедливости, спокойствия и отдохновения ваших подданных». Но можно было опасаться, как бы он не поддался соблазну сыграть более важную роль. Он послал барона д’Амбра организовать снабжение Монтобана, который королевская армия во второй раз осадила. Он отнял крепость Пон-Сент-Эспри у помощника барона дез Адрета. Последний сделался ненавистен даже собственной партии: Субиз, реформатский губернатор Лиона, не любил его, а Колиньи называл его «бешеным зверем». С досады дез Адрет принял предложения, сделанные герцогом Немурским, королевским губернатором Лионской области, и начал переговоры о переходе на сторону неприятеля. Но его помощники Монбрён и Муван 5 января 1563 г. «схватили его за шиворот». Крюссоль велел его доставить в Ним и заточил там в тюрьму.

В Жеводане, где поначалу некоторых успехов добились католики, дела протестантов поправились. В Нижнем Лангедоке гугеноты были всесильны. Они зажали в клещи Тулузу, владея Кастром и Монтобаном, в их руках были Ним, Монпелье, Юзес, Вивье и Манд. Так образовалось нечто вроде протестантского государства, главой которого был Крюссоль, а главным советником при нем — кардинал де Шатийон.

Расположенность Екатерины

Настало время заключать мир, но отношение Екатерины к протестантам уже переменилось. Смерти Сент-Андре, Антуана де Бурбона и Гиза, неудача коннетабля при Дрё сделали ее полновластным вождем католической партии; она больше не нуждалась в том, чтобы использовать реформатов в качестве противовеса. К тому же она убедилась на опыте, какой силой, ресурсами и популярностью обладает католическая церковь; это был урок, которого она больше не забудет. Ей уже не хотелось повторять опыт коллоквиума в Пуасси и проповедей в Сен-Жермене. Она считала, что терпеть протестантов необходимо, но предоставлять им общие права невозможно.

Переговоры

Теперь речь шла о том, чтобы достичь с ними как можно более выгодной сделки. Королева постаралась привлечь на свою сторону принца Конде, зная, что его утомил плен. Из католического лагеря, где он был пленником, Людовик Бурбон вступил в переговоры с коннетаблем, который был пленником протестантов и которому было поручено представлять католическую партию. Как бы ни стремился последний из триумвиров освободиться, он не мог допустить режима свободы вероисповедания, ради борьбы с которым в свое время Сент-Андре, Гиз и он сам взялись за оружие. Когда Конде потребовал возвращения в силу Январского эдикта, коннетабль возразил. Конде позволил втянуть себя в обсуждение статей нового эдикта, которые по определению должны были стать менее выгодными. Поэтому, когда он приехал в Орлеан, чтобы предъявить единоверцам статьи договора, он услышал резкие возражения. Пасторы в количестве семидесяти двух требовали Январского эдикта. Но большинство дворян, уставших от войны, которая их разоряла, одобрили уступки, почти все издержки которых должны были лечь на плечи буржуазии и народа.

Амбуазский эдикт умиротворения

(19 марта 1563 г.)

Амбуазский эдикт гарантировал всем реформатам свободу совести. Он предоставлял свободу вероисповедания в собственных домах «баронам, шателенам, обладателям высшей юрисдикции и сеньорам, которые держат полные кольчужные фьефы», «с семьей и подданными», а «другим дворянам, держащим фьефы», — тоже в собственных домах, но только с семьей. Дворяне, которые не были непосредственными вассалами короля, могли отправлять культ «в городах, бургах и деревнях сеньоров — обладателей высшей юрисдикции только с позволения и ведома оных сеньоров — обладателей высшей юрисдикции». Городское население получало полное право отправлять культ только