Религиозные войны во Франции - Жан-Ипполит Марьежоль

надеждой, что сможет исцелить остальные язвы гражданской войны. В первые дни прихода к власти она считала эту задачу нетрудной. Беды королевства она приписывала насилиям триумвиров. Она хвалилась политикой, торжества которой попыталась добиться в Сен-Жермене.

— Господин де Гунор (Гоннор), — писала она 19 апреля 1563 г. собственноручно одному из доверенных лиц, — если бы тем, кто начал войну, хватило терпения позволить нам закончить то, что мы так хорошо начали в Сен-Жермене, мы не были бы вынуждены, как теперь, ни заключать мир, более невыгодный, чем январский эдикт, ни просить денег у города Парижа, ни терпеть былые несчастья и те, какие ныне творят рейтары, с которыми я не могу справиться; и, заверяю, если бы дела оказались хуже, чем были после войны, можно было бы порицать правление женщины, но, честно говоря, если что и следует порицать и чернить, так это правление мужчин, когда они строят из себя королей; и отныне, если мне снова не помешают, я надеюсь показать, что женщина имеет больше воли, чтобы сохранять королевство, нежели те, кто довел его до состояния, в каком оно находится; и прошу вас давать это понять всем, кто будет говорить об этом, ибо это истина, сказанная матерью короля, любящей только его, равно как сохранение королевства и его подданных.

Сопротивление католиков умиротворению

Но тем, чьи убеждения были пылкими, всякая система терпимости претила. Большинство парламентов выразило протест против Эдикта умиротворения. Штаты и парламент Бургундии, в частности, прислали в мае советника Бегё, чтобы заявить королю: сосуществование обеих религий чревато опасностями[26]. Чтобы найти доказательства этого, не было необходимости отправляться очень далеко. 10 июня 1563 г. Екатерина, приехавшая с Карлом IX в Париж для присутствия на празднике Тела Господня, привезла туда принца и принцессу Конде. Когда принцесса покидала город, у Сент-Антуанских ворот на нее напала толпа из трех сотен человек, которые убили одного из ее дворян у самой дверцы ее кареты. В некоторых провинциях католики нападали на протестантов, которые, воспользовавшись миром, возвращались домой. Банды массовых убийц получали приличную оплату. Когда Ла Кюре, дворянин-гугенот из Вандомской области, предложил королевскому комиссару Мирону свои услуги для преследования этих бандитов, они подстерегли и убили его по наводке самого комиссара.

Сопротивление протестантов

Протестантам понадобилось бы смирение, какого у них не было. Амбуазский эдикт, который папа назвал позорным миром, протестантские пасторы и ревностные верующие восприняли как не более чем минимум уступок. Дворяне отказывались отдавать церковные владения, которые заняли. Это пылкое меньшинство во враждебной массе народа почти не имело возможности воспользоваться своими правами, не создав впечатления, что они бросают вызов общественному мнению, и появление групп верующих, которые направлялись к местам отправления культа и шли через деревни под пение псалмов, не раз, справедливо или нет, воспринималось как провокация. «Люди шпаги» продолжали бессудные расправы. Д’Андело, генерал-полковник французской пехоты, которому не удавалось подчинить своей власти полковников недавно созданных полков — Строцци, Бриссака и Шарри, решил покарать неповиновение, которое правительство, желавшее ослабить генерал-полковника, поощряло. Однажды, 31 декабря 1563 г., когда Шарри, фаворит Екатерины и самый строптивый из всех, шел по мосту Сен-Мишель с двумя спутниками, на него напали Муван, Шателье-Порто, знаменщик адмирала, и один солдат. Шателье-Порто «нанес ему сильный удар шпагой в корпус и дважды повернул клинок, чтобы расширить рану». Убийцы добрались до Нельской башни и бежали.

Трудности правительства

Правительство не могло опереться на одну партию, не вызвав недовольства другой. Оно не могло проводить политику равновесия, не вызывая недовольства обеих. Оно поставило перед собой задачу провести Эдикт в жизнь; оно разослало по провинциям комиссаров с миссией всех помирить. Гизов, не прекращавших обвинять Колиньи в содействии Польтро и грозивших отомстить, оно заставило согласиться на его арбитраж. Король истребовал дело в свой Совет и решением от 5 января 1564 г. отложил разбирательство на три года, запретив сторонам тем временем «чего-либо требовать как по суду, так и вооруженной силой». Когда 12 февраля 1564 г. послы папы, императора, короля Испании и герцога Савойского явились в Фонтенбло, чтобы выразить протест против Эдикта умиротворения, Карл IX заявил, что он будет сохранять религиозный мир.

II. Галликанская Франция

и Тридентский собор

Последняя сессия Тридентского собора

(15 января 1562 г. — 4 декабря 1563 г.)

Вместо «свободного и священного собора», какого требовали император и французский король, папа снова созвал собор в Тренто, уже дважды собиравшийся и дважды распущенный. Екатерина не смогла уговорить Пия IV созвать в каком-нибудь городе в центре Германии новое собрание, куда в полной безопасности могли бы прибывать протестанты, где епископы высказывались бы свободно, а легаты только констатировали бы результаты голосований, не влияя на них. Она также не сумела убедить папу и отцов собора, что для привлечения раскольников обратно на свою сторону надо реформировать церковь и воздержаться от уточнения догмы.

Посольство Екатерины

Послам, отправленным ею на собор, Луи де Сен-Желе, сьёру де Лансаку, Арно дю Феррье, председателю Парижского парламента, и Ги дю Фору де Пибраку, королевскому советнику, было поручено требовать «реформы», которую папы все время обещали и все время откладывали. В день предъявления их верительных грамот, 26 мая 1562 г., Пибрак призвал отцов собора пресечь злоупотребления, к каким приводила людская слабость и, может быть, дурное поведение князей церкви. Разумеется, враг рода человеческого (дьявол) будет настойчиво отговаривать их:

— Куда, — скажет он, — вам торопиться?.. Подумайте, что вам больше не будет позволено являться ко двору государей, иметь роскошный стол, пышные хоромы, входить в королевскую свиту и наслаждаться удовольствиями, которые столь милы и без которых жизнь кажется очень унылой и очень неприятной. Таким образом, после этого вам придется довольствоваться малым, вечно оставаться прикованными к бенефицию, как к скале, только и делать что предостерегать, убеждать, раздавать милостыню, жертвовать собой ради других[27].

Непохоже, чтобы Пибрак верил в возможность подобного героизма.

Кардинал Лотарингский в Тренто

После коллоквиума в Пуасси в подкрепление послам приехал кардинал Лотарингский с шестью десятками французских епископов. Полученные инструкции рекомендовали ему поддерживать немцев, которые предлагали реформировать церковь «в главе и в членах», а для начала разрешить причастие под двумя видами, молитвы на разговорном языке и, наконец, вступление священников в брак. Кардинал, столь рьяно боровшийся с кальвинистами, считал нужным делать уступки, чтобы привлечь на свою сторону лютеран и удержать колеблющихся. Однако отмены церковного целибата французы открыто не потребовали. В «Статьях о Реформе», которые они представили 2 января 1563 г., они ограничились просьбами, чтобы в священники рукополагали людей