Религиозные войны во Франции - Жан-Ипполит Марьежоль

Но Без и его коллеги предвидели этот удар: они ясно заявили, что в «применении и действии причастия» не признают «ни пресуществления, ни осуществления» и даже отвергают «всякую форму присутствия, в какой тело Христово ищут теперь в других местах, кроме как на небе». Коллоквиум пришлось 18 октября 1561 г. закрыть, не дождавшись немцев.

Екатерина Медичи и Филипп II

За действиями регентши следили католические державы; Испания поощряла Гизов оказывать сопротивление. В этом иностранном вмешательстве отчасти была виновна Екатерина. Они искала для детей лучшей брачной партии и ради этого обхаживала Филиппа II. В письмах к дочери Елизавете она заявляла, что любит зятя как самого дорогого сына. Она уверяла, что гордится им, и делала вид, что сообщает ему обо всех своих делах. Ей было мало, что она выдала Елизавету за этого могущественного испанского короля, она еще мечтала сочетать Маргариту, вторую дочь, браком с доном Карлосом, сыном Филиппа II. Но на руку инфанта было много претенденток; говорили, что его женят на Марии Стюарт. Кардинал Лотарингский желал заключения этого брачного союза, который бы возвысил Гизов и укрепил католическую церковь в Шотландии.

Требования Филиппа II

Как только Екатерине сообщили о существовании такого плана, она 7 апреля 1561 г. поручила своему послу в Испании и дочери следить за этой интригой. О Марии Стюарт она высказывалась в кисло-сладких выражениях, а говоря о Гизах, использовала перифраз, выдававший ее тревоги: «Seus qui soulet aystre roi» (те, которые привыкли быть королями). Страхи и материнское честолюбие ставили ее в зависимость от Филиппа II, который через Шантонне, своего посла в Париже, в изобилии передавал ей советы, предостережения и, хуже того, предложения об оказании услуг. Чрезвычайный посланник дон Хуан Манрике де Лара вместе с соболезнованиями по случаю смерти Франциска II привез рекомендацию не терпеть новаций. Екатерина заявила, что только о том и печется, чтобы сохранять религию, «как делала доселе». Но испанское правительство эти заверения не удовлетворяли: оно желало подавления ереси.

Возражения Екатерины

Эти настойчивые советы в конце концов вывели королеву-мать из терпения. В одном письме за июль 1561 г. Карл IX велел епископу Лиможскому, своему послу в Мадриде, передать испанцам, что мы не настолько «больны», как считает их двор. Екатерина, вынужденная доказывать свое правоверие, с раздражением давала епископу Лиможскому разъяснения: «Пусть они узнают, что как христиане мы лучше, чем, возможно, они воображают». Она подозревала Гизов в распространении дурных слухов и клялась дочери, что ведет тот же образ жизни, она и ее дети, «как короли — ваши отцы и деды, и не имеет никакого намерения его менять».

Угрозы со стороны Испании

По мере того как всё более явно проводилась политика терпимости, испанские увещания становились всё резче. Юная королева ставила мать перед выбором: либо действовать вместе с Филиппом II против протестантов, либо ждать союза Филиппа II с католиками. «Используйте нас, — писала Елизавета, — ведь мы отдадим вам все свое достояние, своих людей и всё, что у нас есть, ради поддержки религии, или, если вы их не покараете (еретиков), не возмущайтесь, что, когда у означенного государя короля попросят помощи для защиты веры, он ее окажет» (июль или август 1561 г.). Такое же заявление Шантонне сделал Карлу IX; такие же речи он вел с дворянами. Недовольных и фанатиков вербовали на глазах у двора.

Испания и Гизы

Екатерина жаловалась епископу Лиможскому на настроения Филиппа II, объясняя их «обманом и клеветой некоторых злодеев». Верно ли, что король Испании хочет объявить ей войну? «Однако я не хочу ничему верить, настолько я почитаю в нем государя, склонного к истине, добродетели и верного слову, что у меня не укладывается в голове, чтобы он предпринял войну без обоснованного повода». Она обращалась к самому Филиппу II и умоляла: что бы ему ни говорили, верить, что она — «христианская государыня, желающая сохранять нашу религию». Филипп II охотней верил донесениям своего посла, рапортам Гизов, самим фактам, показывавшим быстрое распространение Реформации. Карл IX в письме епископу Лиможскому гордо заявлял, что каждый — хозяин у себя дома «и подданному, когда государь отдает ему разумное повеление, не следует жаловаться или обращаться в другое место, чтобы уклониться от повиновения, каким ему обязан». Но интересы Филиппа II побуждали его крепить союз с Гизами и французской католической партией. Чтобы не допустить распространения кальвинистской пропаганды в Нидерландах, надо было уничтожить протестантскую партию во Франции. Регентше надо поставить в заслугу, что она какое-то время сдерживала этот напор.

Быстрое распространение

протестантизма

Правду сказать, она поддалась течению, увлекавшему немалую часть нации на сторону Реформации. В режиме полутерпимости распространение новой церкви шло с огромной быстротой. Презрение к развращенному духовенству и культу, привлекательность новизны и желание пить из живых источников слова Божьего порождали множество прозелитов, затронута была и аристократия. Политика смешивалась с модой. Ненависть к Гизам вызывала массу обращений в новую веру, которые, даже если не были ни очень искренними, ни глубокими, производили впечатление и влекли за собой новые. Кюре из Провена Клод Атон ошибочно оценил численность протестантов в четверть населения; венецианский посол тоже преувеличивал их количество. Но гугеноты имелись во всех провинциях и во всех классах. В то время как первый национальный синод в мае 1559 г. в Париже, по самым завышенным оценкам, собрал всего семьдесят две церкви, через год в одном только Провансе их было провозглашено шестьдесят, во время собрания в Фонтенбло Колиньи насчитал в Нормандии пятьдесят тысяч реформатов, и, наконец, во время коллоквиума в Пуасси принц Конде требовал права строить храмы от имени двух тысяч ста пятидесяти церквей. Во многих местах пасторам не хватало верующих. Божий и партийный дух изменили облик королевства.

Январский эдикт

(17 января 1562 г.)

Королева, покорная колебаниям общественного мнения, всё больше симпатизировала партии, которую считала партией будущего. Чтобы создать противовес королю Наварры, который теперь был заодно с герцогом де Гизом, коннетаблем и маршалом де Сент-Андре, она перешла на сторону Колиньи, д’Андело, принца Конде и протестантов. Она ввела д’Андело в Тайный совет и отказалась слушать Шантонне, обвинившего адмирала в подготовке флибустьерской экспедиции в испанские колонии. На угрозу Монморанси покинуть двор она заявила, что он может уходить. Она удалила Сипьера, воспитателя сына, за сдержанное порицание ее неосторожных поступков; детям она велела молиться по-французски. По ее приказу каждый парламент делегировал в Сен-Жермен по два члена, чтобы обсудить средства для примирения. Это собрание высказало мнение, что реформатам надо предоставить свободу проповеди, отказав им в праве строить храмы в городах. На основе этого совещания канцлер составил Январский эдикт (от 17 января 1562 г.), предоставлявший