Религиозные войны во Франции - Жан-Ипполит Марьежоль

короля. Далее, должности перестанут быть продажными: парламенты и верховные суды будут пополняться, как прежде, при помощи выборов. «Что касается второстепенных и низших судов, то мэры, эшевены, советники и капитулы городов будут выбирать по три самых достойных и способных кандидата, и король назначит на должность того из троих, кого сочтет нужным он». Чтобы сократить количество звеньев судебной системы, которое было одной из причин затянутости судебных процессов, король хотел, чтобы в каждом городе, где его именем вершится правосудие, «остался бы лишь суд бальи, сенешаля или другого главного судьи, подведомственного» его парламентскому суду. Низшая королевская юстиция, суды прево, вигье и т. д., должны были упраздняться по мере появления вакантных должностей.

Запрет магарычей

Судьи, очень дорого заплатившие за свои должности, компенсировали затраты за счет участников судебных процессов; они взимали с тяжущихся пошлины, известные под названием магарычей (épices), и домогались подарков. Ордонанс отныне запрещал им принимать «любой дар, сколь угодно мелкий, будь то пищевой продукт или что другое, за исключением мяса дичи, добытой в лесах и на землях принцев и сеньоров, которые отдадут его». Он также запрещал им принимать жалованье или пенсии от сеньоров или дам сего королевства, брать бенефиции от своего архиепископа или епископа, подведомственных им приоров и капитулов, от всех, кто в случае судебного процесса был заинтересован снискать благоволение советника или председателя в любом парламенте.

Избрание епископов

Что касалось церковной реформы, правительство попыталось удовлетворить депутатов, не расторгая конкордата: оно пообещало обсудить вопрос аннатов с уполномоченными папы, но ордонанс временно запрещал любой вывоз золота и серебра из королевства «под видом аннатов или под иным, под страхом выплаты четырехкратного штрафа теми, кто нарушит настоящий ордонанс». Архиепископов или епископов отныне должны были избирать и назначать: архиепископов — епископы провинции и капитул архиепископской церкви, епископов — архиепископ, епископы провинции и каноники епископской церкви, «а с ними приглашенные двенадцать дворян, которые будут выбраны знатью епархии, и двенадцать видных горожан, которые тоже будут выбраны в ратуше архиепископского или епископского города». Эти выборщики, церковные и светские, «по взаимному согласованию выдвинут трех достойных особ, обладающих качествами, каких требуют святые декреты и соборы, в возрасте не менее тридцати лет», из числа которых король выберет будущего епископа или архиепископа.

Церковная дисциплина

Прелаты и кюре будут обязаны жить там, где служат; в каждой кафедральной или коллегиальной церкви будет выделена пребенда для доктора богословия, который будет трижды в неделю читать «публичную лекцию о Священном Писании» и проповедовать по воскресеньям и в дни официальных праздников. Другую пребенду следовало дать учителю, которому полагалось бесплатно обучать маленьких детей из города. Мужчины смогут принимать постриг только с двадцати пяти лет, а девушки — с двадцати. Прелатам, служителям церкви и кюре запрещалось требовать что-либо за отправление таинств, «однако по своему усмотрению и воле каждый сможет дать, что ему заблагорассудится».

Невыполнимый ордонанс

Но провозгласить реформы было проще, чем совершить их. Правительство, терпя нужду, продолжало создавать и продавать должности, судьи — принимать магарычи и пенсии. Низшая королевская юстиция просуществовала до самой Революции. Выплата аннатов после приостановки была почти сразу возобновлена. Епископы, по-прежнему назначавшиеся королем, не жили у себя в епархиях. Через несколько лет от Орлеанского ордонанса в памяти остались только реформаторские поползновения третьего сословия и добрые намерения канцлера.

Прекращение религиозных гонений

Религиозная политика правительства была воспринята с большей симпатией, чем его требования субсидий. В январе 1561 г. канцлер составил декларацию, которая останавливала гонения, излишне резко не порывая с былой нетерпимостью. Король велел выпустить на свободу тех, кто попал в заключение из-за религии, «наставив их жить в дальнейшем как католики». Это была отсрочка, позволявшая надеяться на освобождение.

III. Регентша и партии

Конфликт между Екатериной

и Антуаном де Бурбоном

После того как регентша отделалась от Генеральных штатов, ей пришлось иметь дело с вождями партий. Антуан де Бурбон стал претендовать на власть, которую уступил Екатерине.

Двор перебрался в Фонтенбло. Ключами от замка владел герцог де Гиз как обер-гофмейстер. Король Наварры потребовал, чтобы последнего удалили. Но Екатерина предполагала сталкивать Лотарингцев с Бурбонами и усиливаться благодаря их соперничеству; она отказала. Антуан заявил, что уедет сам. Он велел подготовить своих коней и мулов; его постель была свернута; за ним собрались последовать Монморанси и Шатийоны. Такое бегство знатнейших сеньоров предвещало гражданскую войну. Маленький король, вышколенный матерью, 27 февраля вызвал коннетабля, апеллировал к его преданности и велел ему не покидать себя. Старый формалист повиновался. Антуан, вынужденный ехать один, смирился и остался. Но тревога не улеглась. Екатерина не скрывала, что испытала страх. Она приложила все усилия, чтобы успокоить Антуана де Бурбона; она пообещала ему вернуть принца Конде, который вышел из тюрьмы, но жил в некоем подобии опалы. Конде, в самом деле, вновь появился при дворе; 8 марта Тайный совет объявил о его невиновности. Увы, королева выпуталась из одной трудности, только чтобы столкнуться с другой. Она признавалась, что с большим трудом «разматывает все эти веретена». От трех сословий Парижского превотства собрались выборщики, чтобы составить тетради наказов и избрать депутатов в Штаты, созываемые в Мелёне. Они высказались против всякого повышения налогов. Третье сословие составило список членов Регентского совета, не включив туда Гизов. Дворянство выдвинуло в регенты короля Наварры, а если он не согласится, готово было отдать эту власть «следующему после него».

Компромисс

Королева-мать приехала к королю Наварры и спросила его, одобряет ли он эту шумиху. «Он мне ответил, — написала она, — что очень рад тому, что видит, потому что благодаря этому я пойму, что ему причитается и что он сделал для меня, уступив это мне». Екатерина была не из тех женщин, какие довольствуются комплиментами. Она ответила, что не забывает его услуг, но не позволит себя ограбить. Наконец герцогиня де Монпансье, Жаклин де Лонгви, добилась, чтобы стороны пошли на компромисс. 27 марта 1561 г. Антуан де Бурбон был назначен генеральным наместником королевства и получил командование армией. Он отказался от всяких притязаний на регентство; этот отказ вместе с ним подписали и его братья. Екатерина сохранила за собой управление финансами, получение депеш, назначение на должности и пожалование бенефициев. Чтобы дать умам время успокоиться, решили отложить избрание депутатов до мая и собрать Штаты в августе, и не в Мелёне, а в Понтуазе.

Мудрая политика Екатерины

Это правительство, власть которого постоянно оспаривали, должно было управлять королевством, которое становилось все более