Религиозные войны во Франции - Жан-Ипполит Марьежоль

заклятым врагам. Когда 31 октября они вступили в Орлеан, охраняемый как осажденная крепость, двор навстречу им не вышел. Они проехали между рядами солдат, осыпавших их оскорблениями и насмешками. Когда они предстали перед королем, Гизы сделали вид, что удаляются, словно бы предоставляя инициативу в принятии решений ему. Франциск II обвинил принца Конде в подготовке заговоров и приказал его арестовать. Король заточил его в доме, окна которого были забраны решетками и подступы к которому охраняла пушка.

Поведение короля Наварры

Король Наварры остался на свободе, но за всеми его действиями следили. Его дворяне покидали его, противники над ним насмехались. Он не уступил своего места в Тайном совете. Он обхаживал Гизов, он требовал суровых кар для мятежников; этим угодничеством он хотел спасти жизнь брату. Он неотступно следовал за кардиналом Лотарингским, и Брантом заметил, что он чаще говорит с последним открыто, чем обиняками. Однажды при всем Совете он не смог сдержать душевной боли. Он напомнил об услугах, оказанных его домом, и воскликнул, что, если король так жаждал крови Бурбонов… Королева-мать резко прервала его и пообещала, что решения ее сына будет вдохновлять только чувство справедливости. Он вытер слезы и извинился за свой порыв.

Болезнь Франциска II

Но тот, кого он хотел спасти, проявлял несговорчивость. Конде, крича на всех, на стражников и солдат, выражал ненависть к министрам. Последние после долгих колебаний поручили суд над принцем чрезвычайной комиссии, составленной из магистратов, государственных советников и рыцарей Ордена. Этот чрезвычайный суд 26 ноября вынес смертный приговор, но мнения резко разделились. Граф де Сансерр отказался подписывать этот приговор; так же поступили и другие; канцлер Лопиталь отложил всякое решение. Дело было не только в щепетильности и гуманности — фортуна Гизов уже оказалась под угрозой. Юный король умирал. Этот ребенок, больной с рождения, окончательно доконал свой организм излишествами на охоте и на супружеском ложе. 16 ноября он упал в обморок. Болезнь прогрессировала так быстро, что всякая надежда на выздоровление уже казалась утраченной. В то время как кардинал заказывал крестные ходы и молебны за исцеление больного, герцог исходил «проклятиями и богохульствами» и грозился повесить медиков.

Екатерина хочет обеспечить

себе регентство

В общей неразберихе Екатерина не потеряла голову. Конечно, именно она в свое время расставила ловушку, куда попались Бурбоны, но она умела быстро сменять лагерь. Утверждают, что Гизы предлагали ей ускорить смерть принца Конде. Это убийство поставило бы ее в зависимость от сообщников. Ее интересы диктовали ей только ограничивать притязания Антуана де Бурбона до тех пор, пока Франциск II не умрет. Поскольку ее сын Карл, будущий наследник, был несовершеннолетним, она могла обеспечить себе мирное исполнение должности регентши, только добившись отказа первого принца крови от притязаний на регентство. Закона, который бы регулировал делегирование власти в малолетство короля, не существовало; исторические прецеденты были противоречивыми. Пример Бланки Кастильской был выгодным для Екатерины Медичи, но салический закон, не допускавший женщин на престол, казалось, по аналогии исключает для них и управление страной. Регенты назначались либо волей королей, либо решением Генеральных штатов, либо даже постановлением парламента. Екатерина предпочла бы полюбовное соглашение, чем гражданскую войну или обращение к магистратам либо к депутатам трех сословий. Простодушие короля Наварры сулило ей выгодную сделку.

Ее встреча с Антуаном де Бурбоном

Чтобы внушить ему ужас, она заявила, что решила завоевать власть, даже ценой крови Бурбонов. Сочтя, что достаточно убедила его в своих преступных намерениях, 2 декабря она пригласила его к себе в кабинет; он думал, что идет на смерть. У дверей его остановила дама и шепнула на ухо, что надо на все соглашаться, иначе ему конец. Он вошел; в кабинете были герцог де Гиз и кардинал Лотарингский. Екатерина суровым тоном напомнила о заговорах Бурбонов. Отпираться было бессмысленно — доказательств хватало в изобилии. Из-за этих провинностей Антуан лишался прав на управление королевством, на какие он мог бы претендовать. Король Наварры, заявив о своей невиновности, сказал, что охотно отказывается от притязаний на регентство. Королева приняла это заявление к сведению и обещала взамен, «что он будет королевским наместником во Франции… и что ни одного повеления не будет делаться без ведома его и других принцев крови». Обеспечив таким образом будущее, она пожелала начать свое правление с примирения партий. Беззастенчиво, в то время как ее сын умирал, она приписала арест Конде ему и только ему одному, сняв всякую ответственность с фаворитов. Король Наварры принял и это объяснение и заключил мир с Гизами. Одураченный комедией, которую разыграла Екатерина, трепеща за жизнь брата и за свою жизнь, он упустил случай, представлявшийся ему, и оставил судьбу своей партии в чужих руках[11].

Смерть Франциска II

Через три дня, 5 декабря 1560 г., Франциск II испустил дух, Гизы покинули власть, и руководство делами взяла на себя Екатерина Медичи.

Глава II

Регентша, благосклонная

к Реформации

I. Екатерина Медичи

Какой будет политика королевы-матери?

Екатерина Медичи, мать малолетнего короля Карла IX, начала свое регентство в атмосфере брожения, тревог и надежд, которые вызвало падение Гизов и новое возвышение Бурбонов. Протестанты и католики задавались вопросом, какую политику она поведет. Событиям во Франции, где в игре участвовали важнейшие религиозные интересы, что должно было иметь международные последствия, не меньше внимания уделяли и великие державы. Власть Лотарингцев вызвала раздражение общества; необходимость реформировать церковь признавали почти все. Выступать против католичества побуждали злоупотребления католиков, насилия, какие совершали его вожди, и стремление к переменам. Что станется с католичеством, если королева-мать поддержит новаторов?

Портрет Екатерины

В 1560 г. ей был сорок один год. Несмотря на девять беременностей, зрелый возраст и полноту, она осталась очень подвижной, много ездила верхом, много ходила и много ела. Ее сложение когда-то было красивым и кожа еще была нежной, но со своими большими глазами навыкате и выпуклым лбом, напоминавшим лоб ее двоюродного деда, папы Льва Х, она никогда не казалась миловидной.

Любовь к искусствам, великолепию и пышности, как и ум делали ее типичной Медичи. Но чтобы считать ее способной играть первую роль, оснований было мало. Она никогда не пыталась оспаривать мужа у Дианы де Пуатье, которая была на девятнадцать лет старше нее, она с недостойной покорностью смирилась с этим разделом. Может быть, она считала себя достаточно счастливой уже потому, что ее пригласили на французский престол. Кроме того, в течение десяти первых лет брака бесплодие, грозившее ей разводом и низложением,