Религиозные войны во Франции - Жан-Ипполит Марьежоль

под сомнение мирные намерения авторов петиции и иронически спросил, не следует ли королю присоединиться к мнению таких молодцов. Он не считал, что им надо разрешать строить храмы, — хватит с них и свободы молитв и проповеди, но без оружия. Прежде чем думать о созыве собора, не стоило бы поручить епископам и кюре опрос о необходимости реформировать церковь? Он более отчетливо, чем брат, выступил за созыв Генеральных штатов. Все рыцари Ордена высказались в том же духе, что и кардинал, тем самым присоединившись к большинству.

Созыв Генеральных штатов

Франциск II грамотами от последнего числа августа 1560 г. повелел, чтобы Генеральные штаты собрались в Мо 10 декабря. Каждый сенешаль и бальи должен был созвать в своем бальяже и се-нешальстве «особое собрание трех сословий подведомственной ему территории, чтобы совместно составить ремонстрации, жалобы и сетования, каковые будут предложены ему (королю) и доведены до его слуха, а также чтобы избрать нескольких лиц из своего числа и самое меньшее по одному от каждого сословия, на каковых будет возложена задача внести предложения, которые, по их представлению, будут способствовать общему благу, облегчению и отдохновению каждого».

IV. Гизы против Бурбонов

Война памфлетов…

Вопреки советам коннетабля Бурбоны в Фонтенбло не приехали. Они продолжали игру, которая им так плохо удалась в Амбуазе: они тайно поддерживали недовольство, готовые воспользоваться успехом или откреститься от неудачи. Их сторонники обрабатывали общественное мнение. По стране ходило множество книжечек, брошюр, памфлетов, авторы которых изобличали честолюбие Гизов и предавали публичному поношению их тиранию. «Письмо, отправленное Тигру Франции», — это яростный вопль, адресованный кардиналу Лотарингскому: «Бешеный тигр! Ядовитая гадюка! Гроб повапленный!.. Доколе ты будешь злоупотреблять юностью нашего короля? Неужели ты никогда не положишь конец своему безмерному честолюбию, своей лживости, своему воровству?.. Ненавистное чудище! Каждый тебя знает, каждый видит; и ты еще жив… Так убирайся! Избавь нас от своей тирании! Избегни руки палача».

…и гражданская война

Страсти, разжигаемые этими дикими призывами, бушевали. Главным образом в провинциях Юга звучали призывы к оружию, грабили церкви, совершались набеги, гугенотские отряды вступали в столкновение с королевскими войсками. В апреле Муван, которого избрали вождем шестьдесят протестантских церквей Прованса, разъезжал по сельской местности, сокрушал образа святых и отправлял предметы культа и церковные сокровища в переплавку[9]. После того как его победили и подчинили Прованс, в августе в Дофине возобновил борьбу Дюпюи-Монбрён. Антуан де Бурбон рассчитывал захватить Лион, где реформатов было много, и дать волнениям на Юго-Востоке опорный пункт и плацдарм. Молодой Малиньи, которому была поручена эта операция, тайно собрал в городе много солдат, поселив их у единоверцев. Он ждал лишь удобного момента, чтобы приступить к действию, когда получил приказы совершенно противоположного характера. Король Наварры, вновь испытав характерный для него приступ нерешительности, передал ему, чтобы выходил из игры и вел своих людей в Лимож. Малиньи решил подчиниться и столь же тайно распустить своих солдат, как собирал их. Но созданный им склад оружия был случайно обнаружен. Капитан города, получив предупреждение, с тремястами аркебузирами направился к указанному жилищу. У Малиньи там было тридцать-сорок солдат. Они сдерживали осаждающих, когда Малиньи с пятнадцатью дворянами атаковал с тыла и отбросил противника на правый берег Соны. Полуостров между Роной и Соной остался в руках реформатов, которые воспользовались своим успехом, чтобы исчезнуть (дело было 4–5 сентября 1560 г.).

Возврат Гизов к политике насилия

Разозленные тем, что во всех заговорах обнаруживали руку одних и тех же врагов, Гизы вернулись к политике насилия. Их власть, какое-то время сдерживаемая, вновь начала усиливаться, когда Марии Стюарт показалось, что она беременна. На радостях Франциск II вернул дядьям королевы полное доверие; Екатерина Медичи, боясь восстания, сама отказалась от поползновений на оппозиционность. Филипп II, у которого она попросила поддержки, в октябре приказал герцогу Альбукерке, вице-королю испанской Наварры, мобилизовать всех боеспособных мужчин в возрасте от двадцати до шестидесяти лет.

Бурбонов вызывают к королю

Гизы хотели покончить со смутой. Капитуляция Лита, поражение католической партии в Шотландии, Лильбургский договор[10] от 6 июля 1560 г., по которому королевство Марии Стюарт подпадало под влияние Англии, как раз высвободили части экспедиционной армии. За счет этих старых банд и новобранцев на стороне Гизов оказались численность и сила. Они открыто обвинили Бурбонов. В сентябре Франциск II послал Крюссоля в Нерак сказать королю Наварры: ему известно, что уже шесть месяцев в разных местах производят вербовку военных и что «обвинить в этом прекрасном занятии можно только принца Конде». Он призывал Антуана де Бурбона привезти к нему брата, чтобы тот оправдался, «и могу вас заверить, что если он откажется повиноваться, я смогу очень хорошо дать понять, что я король».

Их поездка в Орлеан

Поставленный таким образом перед выбором между повиновением и бунтом, король Наварры решил подчиниться: он выехал ко двору вместе с принцем Конде. Его покорность вызвала у его сторонников и у реформатов удивление, смешанное с негодованием и презрением. Гизы, опасаясь, что в этом смирении кроется какой-нибудь подвох, приняли свои меры предосторожности. Они приказали губернаторам строже охранять крепости во время проезда принцев и пропускать их лишь с обычной свитой. По мере того как Антуан и его брат продвигались вперед, сеть королевских войск стягивалась и смыкалась позади них. Они стали пленниками, еще не добравшись до места.

Предположительный замысел

кардинала Лотарингского

В силу новых жалованных грамот от 2 октября 1560 г. Генеральные штаты, которые должны были собраться 10 декабря в Мо, созывались на тот же день в Орлеане. Говорили, что Гизы сосредоточили в этом городе больше солдат, чем понадобилось Франциску I для завоевания Пьемонта. Но эта армия была не слишком велика для выполнения плана, какой предположительно задумал кардинал Лотарингский. Возможно, он возмечтал раздавить одним махом врагов церкви и врагов Гизов, Реформацию и Бурбонов. Депутатам якобы собирались предложить подписать католический символ веры, благодаря чему можно было бы распознать лиц подозрительных, равнодушных, сомнительных. Король должен был обязать это сделать всех чиновников короны, магистратов, сеньоров, епископов, дворян, всех подданных. Любой, кто на это не согласился бы, потерял бы пост, должность, ранг, принадлежность к французам и даже жизнь. А разворачивание огромных сил достаточно ясно показывало, что у короля есть средства, чтобы добиться повиновения, что очистка совершится и будет доведена до конца и что восстановление порядка и религиозного единства будут обеспечены за счет искоренения заблудших, строптивых и мятежников.

Арест принца Конде

Антуан де Бурбон и его брат ехали, чтобы отдать себя в руки этим