Религиозные войны во Франции - Жан-Ипполит Марьежоль

но примут ли эту сделку Генеральные штаты? Избранники от светских сословий, особенно из бальяжей Аквитании, заявляли, что со смертью Франциска II их полномочия истекли. Их назначили для обсуждения бед королевства; воцарение нового короля поставило вопрос, решать который им не поручалось, — организацию правительства. У некоторых такая щепетильность была искренней, у других прикрывала намерения, связанные с неприязнью к регентше. Друзья Бурбонов и сторонники Реформации видели, что слабость короля Наварры лишает их возможности создать правительство, где верховодили бы они. Они рассчитывали на новые выборы, чтобы получить большинство, враждебное римской церкви и решительно настроенное сделать Антуана де Бурбона регентом даже вопреки его желанию. Эти расчеты не укрылись от Екатерины, боявшейся, что новая ассамблея ограничит ее полномочия опекой над детьми. Но Антуан де Бурбон не поддержал ходатайства обоих сословий, а Частный совет провозгласил, что королевский сан не умирает. Через несколько дней, 21 декабря 1560 г., Совет установил форму и способ рассмотрения дел в период несовершеннолетия Карла IX и разделил полномочия между королевой-матерью и первым принцем крови.

Раздел власти между королевой

и Антуаном де Бурбоном

Губернаторы провинций, коменданты пограничных крепостей королевства, имеющие дело с двором «ввиду занимаемых ими должностей и своего вооружения», сначала должны будут обращаться к королю Наварры, а королева-мать на основе его доклада будет приказывать им, «согласно мнению своего Совета», что необходимо делать. Письма и депеши этих самых губернаторов и комендантов будут посылаться королеве-матери, которая будет передавать их королю Наварры и, сообразуясь с его мнением и мнением Совета, принимать решения. Все вопросы, касающиеся правосудия, финансов и поддержания порядка в королевстве, должны будут обсуждаться и решаться в Тайном совете, «в присутствии оной королевы, когда она на то соблаговолит, в противном случае ей будет после подаваться доклад об этом». В утреннем Узком, или Деловом, совете она велит зачитывать себе королевские грамоты, прежде чем король, ее сын, подпишет их. Статс-секретари получили приказ передавать ей, «отнюдь не вскрывая», пакеты, получаемые ими из королевства и из-за границы, и она будет знакомиться с их содержанием сама, прежде чем отдавать их для прочтения «Деловому совету в полном составе». Ответы короля будет сопровождать письмо его матери. Король Наварры, таким образом, довольствовался малым: почти единственная обязанность, которая у него осталась, — это «докладывать» королеве-матери о военных делах. Екатерина имела основания 19 декабря 1560 г. писать дочери, королеве Испании, что он очень послушен и не имеет никакого права приказывать, кроме того, которое соблаговолила передать ему она.

Открытие Штатов. Речь канцлера

Регентша и ее советники были склонны к терпимости. Речь, которую при открытии Штатов 13 декабря 1560 г. произнес канцлер Мишель де Ло-питаль, была манифестом новой политики. Три сословия, сказал он, были созваны, чтобы найти средства против расколов в королевстве. Страна волнуется, и почему? Принцы, сеньоры недовольны. Но каких благ и званий их лишили? А с другой стороны, разве король не волен в своих милостях? Нет, настоящая причина возмущений — религия. Хотя признак истинно христианской души — кротость, надо признать, что добрые или дурные верования возбуждают самые пламенные страсти. «Надеяться на мир, спокойствие и дружбу меж людьми, исповедующими разные религии, — безумие». Общность на основе веры сильней, чем кровные узы или общность на основе происхождения. «Сегодня мы проводим опыт и видим, что француз и англичанин, принадлежащие к одной и той же религии, питают друг в отношении друга больше любви и дружбы, чем два гражданина одного и того же города, подданные одного и того же государя, которые исповедуют разные религии».

Его политика

Канцлер ясно показал, как религиозные страсти опасны для порядка, а прозелитизм — для идеи отечества. Однако он не сделал из этого, как рьяные католики, вывод, что раскольников надо уничтожить. На основе этой констатации он преподал урок обеим партиям. Тем, кто любил новшества, он рекомендовал спокойствие и размышление: на чем остановится появление всё новых мнений, если каждый будет волен выбирать себе доктрину? «Глядите и берегитесь, чтобы способов и манер веровать не стало столько же, сколько семейств или вождей. Пусть же они дождутся решения свободного и святого Собора». Далее он обратился к католикам. «От ножа мало толку против духа». «Нам надо прежде всего украсить себя добродетелями и добрыми нравами, а потом повести их осаду (реформатов), вооружившись милосердием, молитвами, увещаниями, словами Божьими». «Мягкость принесет больше пользы, чем строгость. Откажемся от этих дьявольских слов, от названий сторон, клик и мятежей — «лютеране», «гугеноты», «паписты»; заменим их словом «христиане».

Его заявления, направленные

против мятежников

Есть, правда, и извращенные умы, для которых религия — только повод для мятежа. В их отношении канцлер проявил беспощадность. К негодованию протестантов, он одобрил все строгие меры прежних властей. «Разве до сих пор не вели себя столь мягко, что это более походит на отеческое внушение, чем на наказание: не было ни выбитых ворот, ни разрушенных городских стен, ни сожженных домов, ни отнятых у городов вольностей, не то что у соседних государей в наше время при подобных смутах и мятежах». Король был вынужден применять силу и еще сможет это делать. Но пусть буржуа и жители городов сами возьмут на себя заботу и труд, едва кто-то в их городе взбунтуется, немедля арестовывать его и «вершить наказание сообразно эдиктам либо истреблять его, чтобы и памяти о нем не осталось». «Если есть человек зачумленный или пораженный проказой, вы его изгоняете из своего города; еще больше оснований изгонять мятежников».

Лопиталь — государственный муж

Эти энергичные заявления отражают желание не столько внушить страх, сколько избежать необходимости кого-либо подавлять; еще более несправедливым будет приписывать одобрение им прошлого его угодничеству царедворца, как это сделал Теодор де Без. Лопиталь был государственным мужем. Его любят представлять простодушным и наивным человеком, верившим во всесилие добра и исходившим из этой веры в заботе о поддержании порядка. Его гуманность была не слабостью. Но, руководствуясь ею, он рисковал настроить против себя обе стороны.

В заключение он кратко изложил нужды короля, попросив для этого сироты, «на которого навалились обязанности, долги, трудности», содействия подданных.

Три палаты Штатов

1 января 1561 г., на втором торжественном заседании, двор выслушал ответ Штатов.

Также, в отличие от 1484 г., когда все депутаты без различия совещались вместе, в 1560 г. они даже не подумали объединиться и заседали по отдельности в трех «палатах». Отныне так повелось на всех Генеральных штатах: три сословия уже собирались вместе только на торжественные заседания, на открытие и закрытие сессий[14]. Тем не менее кардинал Лотарингский,