Религиозные войны во Франции - Жан-Ипполит Марьежоль

Жанна д’Альбре

В то время король Наварры выказывал самые странные колебания в отношении религии. В апреле он благочестиво причащался [как католик], в июне снова стал протестантом, в августе опять демонстративно появился на мессе. Его частная жизнь состояла из одних скандалов. Он всецело предан Венере, — писал Кальвин (totus est venereus). Но Жанна д’Альбре, его жена, только что приняла Реформацию, чтобы больше от нее не отступать. Она медленно ехала через королевство, направляясь ко двору, и в городах, где магистраты попытались исполнить июльский эдикт, возвращала храмы своим единоверцам. Ее проезд через Париж дал повод для большой религиозной манифестации. Со всех концов Иль-де-Франса прибыли пятнадцать тысяч протестантов, чтобы присутствовать вместе с ней на молитвенном собрании. 29 августа 1561 г. она приехала в Сен-Жермен и была принята с большими почестями.

Генеральные штаты в Понтуазе

(август 1561 г.)

Для католичества настали плохие времена: правительство было индифферентным, дворянство и буржуазия колебались; приверженность к старой вере сохраняли только массы. Сторонники новой религии составляли не более чем меньшинство, но они проявили столько рвения и энергии, они так успешно нашли общий язык с врагами Гизов, что одержали верх на выборах; в Понтуаз они прибыли с программой экспроприации церковного сословия. Депутаты были очень малочисленны, по одному от каждого сословия в губернаторстве; представители духовенства даже заседали отдельно от светских коллег, в Пуасси, где смешались с собранием духовенства Франции. Пленарное заседание состоялось лишь в день заседания королевского, 27 августа 1561 г., в Сен-Жермене.

Речь Бретаня

Оратор от третьего сословия Бретань, вьерг (мэр) Отёна, заявил, что третье сословие, истощенное налогами, уже может предложить «только добрую и верную волю». Поскольку долги короля — результат расточительства и принесения чрезмерно больших даров, надо только разыскать виновных и обогатившихся. Следует также порвать с религиозной политикой последних королей: «Различие во мнениях у ваших подданных, — сказал Бретань Карлу IX, — проистекает лишь от большого усердия, какое они прилагают для спасения своих душ». Эта столь законная забота служит оправданием свободы совести и даже причиной, по какой эта свобода нужна. Король должен подчинить доктринальный вопрос суждению поместного церковного собора, а тем временем предоставить новаторам право публично собираться. Это лучшее средство помешать организации тайных и ночных собраний. Пусть наказывают смутьянов, а мирных людей пусть уважают.

Бретань подал сигнал этому правительству, обеспокоенному церковными богатствами, и, чтобы избавить их от любых сомнений, изобразил для них духовенство невежественным, продажным, присваивающим ценности, которые государи и частные лица ему доверили для содействия больным и бедным и для обучения народа.

План конфискации церковных имуществ

Третье сословие в своей тетради наказов предложило разные способы погашения государственного долга за счет духовенства. Самым скорым и простым из них была «продажа светских владений церковников, входящих в число их бенефициев, за исключением основного дома, который всякий раз будет оставляться прелатам, капитулу и титулярной коллегии и прочим бенефициариям для жительства». Хотя духовенство ежегодно извлекало из своей недвижимости доход всего в четыре миллиона ливров, третье сословие считало, что благодаря правам высшей юстиции, какие обычно имели владельцы недвижимости, продажа принесет сто двадцать миллионов. Сорок восемь миллионов из этих денег будут оставлены на нужды церкви и, размещенные так, чтобы давать доход «денье 12» (8,33 %), будут приносить духовенству его четыре миллиона в год. Сорок два миллиона будут направлены на погашение долга. Еще останется неиспользованная сумма в тридцать миллионов, «каковую было бы добрым и полезным передать главным и основным городам королевства, дабы обеспечить подданным ренту и умеренный процент». Муниципалитеты, превращенные, если можно так выразиться, в промышленно-торговые кредитные банки, будут, выдавая ссуды и кредиты, способствовать «росту и расширению коммерции, торговли и ассортимента товаров». Они будут приносить королю ежегодный доход в пятьсот тысяч ливров, которые он сможет «использовать для укрепления пограничных городов, содержания и оплаты тяжелой кавалерии», пропорционально сократив налог. Впрочем, духовенству следует позволить выкупить свои имущества по цене, какую предложит самый набавляющий ее и последний участник торгов. Но где оно найдет деньги, чтобы использовать это преимущественное право покупки?

Договор в Пуасси

(21 октября 1561 г.)

Королева-мать и канцлер воспользовались этими враждебными предложениями, чтобы заставить собрание в Пуасси сделать чрезвычайное пожертвование на нужды казны. Духовенство обязалось за шесть лет выплатить миллион шестьсот тысяч ливров на выкуп доменов, эда и габели, уступленных кредиторам короля за пределами Парижа, а по истечении этих шести лет за десять лет выкупить ренты, созданные для ратуши на капитал в семь миллионов шестьсот пятьдесят тысяч ливров. Правительство, просившее гораздо больше, в конечном счете согласилось принять эту помощь, позволявшую ему обеспечивать залогами новые займы на ежегодную субсидию. Это соглашение, заключенное 21 октября 1561 г., известно под названием «договора в Пуасси».

IV. Политика примирения и терпимости

Коллоквиум в Пуасси

У собрания в Пуасси была и более важная цель. Пока догму и дисциплину еще не закрепили, как после Тридентского собора, жесткими формулировками, политические умы и великодушные сердца, естественно, мечтали уладить разногласия между церквями путем взаимных уступок. Первые заседания Тридентского собора (1545–1549, 1551–1552) обманули как ожидания монархов, так и надежды умеренных. Екатерина и германский император Фердинанд сообща добивались от римской курии созыва «свободного и святого собора», где примут и выслушают раскольников, и заранее оговаривали минимум уступок, какие надо сделать: молитвы на разговорном языке, причащение под обоими видами, разрешение священникам вступать в брак. Но папа Пий IV, сначала как будто склонявшийся к примирению, вновь стал несговорчивым и не спешил созывать вселенский собор. Тогда французское правительство решило собрать поместный. Когда папа, чтобы не допустить этой частной акции галликанской церкви, объявил о скором созыве вселенского собора, оно не отказалось от своего решения. Поэтому в Пуасси, где заседали прелаты и доктора, принадлежащие к французскому духовенству, пригласили депутатов от протестантских церквей. Обсуждать положения доктрины было поручено двенадцати пасторам и в первую очередь Теодору де Безу, прославившемуся в качестве писателя и в качестве контроверсиста, которого Кальвин прислал вместо себя по просьбе адмирала, короля Наварры и Екатерины Медичи.

Первое заседание

Двор хотел придать этой встрече обеих религий побольше торжественности. На первом заседании председательствовал Карл IX в обществе матери, своего брата герцога Орлеанского, короля и королевы Наваррских, словно это была сессия Генеральных штатов. Канцлер перечислил, какие выгоды король рассчитывает получить от этого собрания. Католические прелаты и доктора, — заявил он, — не должны чураться общения