Александр III - Коллектив авторов

К апрелю 1865 года Александр был полковником и флигель-адъютантом, наследничество принесло ему производство в чин генерал-майора с зачислением в свиту императора и назначение атаманом всех казачьих войск. В это время он был уже сложившимся человеком, не подготовленным к новым обязанностям и лишенным задатков государственного деятеля. Последнее исправлению не поддавалось, подготовку же (равную на тот момент слабой гимназической) можно было восполнить. Нового наследника принялись усиленно просвещать историки, правоведы, экономисты. Ему читали К. П. Победоносцев, С. М. Соловьев, Ф. И. Буслаев, И. К. Бабст, Ф. Г. Тернер. В наследнике как частном человеке было много привлекательных черт. Он был прям, честен, искренен, нечестолюбив, добр, благожелателен к близким. И одновременно неловок, застенчив, неуклюж. К тому же обладал большим чувством ответственности. Это последнее и было в полной мере мобилизовано им во время наследничества и в период царствования. Но еще одно обстоятельство: на тот момент взгляды Александра уже определились. В. П. Мещерский оставил интересную характеристику его особенностей в этом возрасте. И здесь мемуарист, как и другие, не мог отрешиться от сопоставлений. «В старшем брате, – отмечает Мещерский, – не было никаких элементов философии; напротив, своим чутким и восприимчивым ко всем оттенкам окружающего его мира, своим тонким и проницательным умом… он всецело воспринимал и влияния на себя жизни, или считался с нею и признавал ее силу; младший брат… наоборот, он не подчинялся, так сказать, силе окружавшей его жизни, не моделировал себя по ней» 13. Многие называли это упрямством, в действительности это статичность мышления; черты будущего императора уже видны в двадцатилетием Александре.

Чтение курсов разных наук, дав Александру некоторые знания, мало что могло изменить в этом сложившемся характере. К тому же и возможности для занятий были у него теперь резко ограничены. Его положение требовало присутствия на многочисленных официальных встречах и приемах, свадьбах и похоронах, балах и военных смотрах, дипломатических приемах и всякого рода заседаниях. К тому же вскоре, в октябре 1866 года, он женился на невесте покойного брата, принявшей при крещении имя Мария Федоровна. Для того чтобы решиться на это, ему пришлось переступить через свое чувство к прелестной молодой фрейлине, княжне Марии Элимовне Мещерской.

Привязанность к ней была столь велика, что он готов был отречься от престола. Может быть, поэтому родители не стали далеко искать невесту и тянуть со свадьбой. Брак этот был «альянсом», ибо оба признались друг другу в своих чувствах к третьим лицам (Дагмара – в любви к покойному цесаревичу Николаю), но неожиданно оказался счастливым. Все единодушно отмечают уютность их семьи, теплоту отношений. Вскоре новый наследник стал не только молодоженом, человеком семейным, но и отцом. Александр любил семью и детей. «Рождение детей, – пишет он Победоносцеву в связи с появлением на свет дочери, – есть самая радостная минута жизни, и описать ее невозможно, потому что это совершенно особое чувство» 14.

Поэтому подготовка наследника к царствованию происходила скорее в сфере государственной практики, в процессе его участия в текущей политике, и продолжалась полтора десятка лет. Александр II сразу же, в целях приобщения наследника к политике, вознамерился принимать доклады министров только в его присутствии, но такое обыкновение в первое время было скорее исключением, чем правилом. Зато в 1868 году наследник был введен в состав высших государственных учреждений – Комитета и Совета министров, Государственного совета. Правда, следов активного участия его в обсуждении дел крайне мало, он больше слушал, чем говорил. Наследники вообще не играли решающей роли в политике в XIX веке. Что заставляло Александра помалкивать – собственная ли застенчивость, некомпетентность или властная позиция отца, сказать трудно. Но когда в декабре 1873 года на заседании Совета министров, обсуждавшего вопрос о контроле предводителей дворянства за деятельностью народных школ, император обратился к наследнику, спрашивая его мнение, военный министр несказанно удивился этому и записал в дневник: «Никогда еще не случалось в прежних заседаниях Совета, чтобы государь спрашивал его мнение» 15.

Если окидывать взглядом весь период наследничества Александра, пытаясь понять его место в политической жизни этого периода, то напрашивается вывод, что он представлял оппозицию справа, причем не оппозицию так называемой «аристократической партии», деятели которой заглядывались на английские образцы решения и социальных и государственных вопросов, а оппозицию сугубо националистического толка. Оппозиция наследника была скорее идеологическая, чем действенная, однако его оппонирование политике отца в это время бесспорно. Наследник был не в таких отношениях с отцом, чтобы публично с ним спорить или тем более открыто противодействовать, но уж слишком часто они оказывались в противоположных лагерях политиков, и не только потому, что взгляды их сильно различались (это-то бесспорно!), но еще и оттого, что Александр II, обладавший качествами государственного деятеля, часто поступал вопреки своим желаниям и взглядам, по государственному расчету, соображаясь с потребностями государства. Отец и сын по-разному смотрели на национальную политику. И если царь смотрел на чрезвычайные меры, принимаемые в Царстве Польском и западных губерниях, как на временные, в Финляндии и Прибалтике пытался вести компромиссную линию, стараясь не вызывать обострения неприязни к России, то наследник был сторонником жестких мер. Для Александра II «приличие» политических мер, мнение Европы имели большое значение, наследник был склонен их игнорировать. Когда в конце 60-х годов усилиями нескольких министров из западных губерний были отозваны губернаторы П. Н. Батюшков и И. А. Шестаков, чтобы отойти от русификаторской политики в отношении землевладения и церкви, имевшей место в условиях чрезвычайных мер, то для наследника это было дело «возмутительное». «Теперь такое время, что никто не может быть уверен, что завтра его не прогонят с должности», – сетовал он 16. Александр II, пользуясь в тяжелые минуты услугами М. Н. Муравьева (Вешателя), не любил его и в спокойные времена старался держать в стороне от государственных дел, для наследника же Михаил Николаевич был лучшим авторитетом 17. В период подготовки военной реформы император поддерживает демократический проект своего военного министра, составленный в духе времени, наследник стоит в рядах «партии действия». Царь-реформатор внутренне отрешился от крепостнического прошлого России, наследник ищет в нем положительные черты. Отец проводит судебную реформу, числящуюся среди лучших его деяний, сын уже в наследничестве замышляет планы ее пересмотра. Деятельность Морского министерства пользуется одобрением Александра II; цесаревич не находит слов, чтобы ее обругать. С течением времени значение такой охранительной позиции наследника возрастает, ибо помимо того, что вокруг него группируются единомышленники, на него оглядываются и люди