Александр III - Коллектив авторов

в котором сильна была военная жилка, нравилась военная музыка, и вскоре он переходит к попыткам и самому играть на духовых инструментах. Вокруг него складывается первоначально медный духовой септет, в котором цесаревич играл на корнет-а-пистоне. В септете было 3 корнета, 2 альтгорна и бас-геликон. Позже он разросся до девяти участников, а затем и до целого духового оркестра24.

В конце 70-х годов обязанности наследника множатся. Во время отъезда императора из Петербурга на наследника перекладывается прием докладов, дела текущей политики. И это в период начавшегося глубокого внутреннего кризиса, когда экономическая, социальная и политическая обстановка резко ухудшается. «Грустное и страшно тяжелое положение» – такова его оценка ситуации в декабре 1879 года25. В самом деле, в конце 70-х годов вся Россия находилась в состоянии недовольства и ожидания. Расходы на войну привели к дефицитному бюджету, лишавшему правительство свободы финансового маневра. Война и не развивавшаяся далее аграрная реформа ухудшили положение в деревне. Нищее российское крестьянство, не видевшее в массе возможности своими силами решить проблему малоземелья, начинает питать иллюзии относительно расширения своего надела за счет господского. Так возникают слухи о «черном переделе» – даровом получении земли, – грозящие опасностью массового взрыва. Народовольцы, не имея нормальных политических средств борьбы, отчаявшись, переходят к террористическим действиям. Ко всему этому прибавляется оппозиция социальных «верхов», часть которых требовала принятия мер к упрочению дворянского землевладения и предоставления политических прав, а другая была сторонницей быстрого продвижения по пути буржуазно-демократических реформ. Главной среди них была реформа государственного устройства, создание той или иной формы общегосударственного представительства. Начавшаяся в 1879 году серия покушений на императора сильно нервировала правящие круги и заставляла их в годы внутреннего кризиса непрерывно обсуждать меры стабилизации положения, шарахаясь от предложений о применении широких репрессий до значительных уступок общественному движению во имя «успокоения».

Смятенное состояние царской семьи, да и вообще всех придворных и правительственных кругов осложнялось длительным романом императора с Е. М. Долгоруковой, наличием у него второй семьи, с течением времени становившейся фактором правительственной политики. Стареющий монарх все более привязывался к женщине, бывшей на тридцать лет его моложе, и [их] детям, старался как можно больше бывать в этой побочной семье. В императоре, уже больном человеке, желания и страсти частного лица все более теснили государственного деятеля. В своих попытках упростить свое общение с гражданской семьей он тайно перевел ее в Зимний дворец. Императрица Мария Александровна, давно знавшая о связи мужа, была оскорблена до глубины души и замкнулась в себе, стараясь не говорить на эту тему. К тому же у нее была последняя стадия чахотки. В мае 1880 года она умерла в Зимнем дворце в полном одиночестве, причем Александра II даже не было в городе, он уехал в Царское Село, где тогда жила Долгорукова. Все судачили по поводу этой широко известной связи, многие осуждали императора за «старческую слабость», часть сановников вынуждена была лавировать, а некоторые из них пытались использовать ситуацию в своих интересах, действуя через Долгорукову, имевшую огромное влияние на царя.

Любивший мать и придерживавшийся очень строгих взглядов на семейные узы наследник был в негодовании. Оно еще более усилилось, когда Александр II сразу же после «сороковин» тайно обвенчался с Долгоруковой, признав официально детей и дав всей семье титул «светлейших» и номинацию князей Юрьевских. Несмотря на секретность брака и всяческое подчеркивание монархом, что это женитьба частного человека, о событии стало известно, тем более что Александр II стал публично появляться с княгиней Юрьевской и знакомить с нею наиболее близкий к нему круг людей. Возникла угроза ее коронования, окончательной легитимации детей. В семье сложились тяжелые отношения. Император увез новую семью в Крым, в Ливадию, оставив в Петербурге вместо себя наследника, хотя продолжал регулярно заниматься наиболее важными делами и в Крыму: к нему поступали бумаги, приезжали министры. Отношения с мачехой у цесаревича не налаживались, и монарх в надежде примирить их вызвал старшего сына в Ливадию. Прибывшего туда наследника ждал еще один удар – новая жена отца заняла во дворце комнаты покойной матери. Примирения не состоялось, наследник избегал встреч с мачехой, и императору пришлось решать задачку с многими «несовместимыми». Существует рассказ А. И. Куломзина, замещавшего в то время министра государственных имуществ и в таком качестве представлявшегося царю в Ливадии. «В это время, – вспоминает он, – я застал следующие обстоятельства. Император Александр II водворил княгиню Юрьевскую, жившую прежде на особой даче около Ялты, в свой дворец, т. е. в комнаты, ранее занимаемые императрицей Марией Александровной, ибо других комнат не было; наследник, которого государь вызвал в Ливадию, не хотел ехать, и граф Лорис-Меликов, исполняя желание государя примирить их, завлек Александра Александровича, лживо удостоверив его высочество, что княгиня во дворце не живет. Однако, раз прибыв, – обратно ехать невозможно. Водворился следующий порядок. Государь имел обыкновение каждое воскресенье приглашать к столу приезжавших в Ялту министров и другого звания высших чинов, причем в одно воскресенье по правую руку государя место занимала цесаревна Мария Феодоровна и по левую руку государь наследник, а в следующее воскресенье цесаревич с супругою уезжали на охоту или вообще в горы, а за столом обедала княгиня Юрьевская, и прибывшие были ей представляемы» 26. Вернувшаяся из поездки в Крым Мария Федоровна «с жаром» сетовала жене И. И. Воронцова-Дашкова на это «неловкое положение» и в отчаянии восклицала: «Можете кому хотите об этом рассказывать» 27.

Все это происходило в условиях кризисных, де-юре оформленных в феврале 1880 года созданием Верховной распорядительной комиссии во главе с М. Т. Лорис-Меликовым, после взрыва в Зимнем дворце. Характерно, что царь не хотел прибегать к чрезвычайным мерам, но сделал это по настоянию наследника, склонного действовать силовыми приемами. Великий князь Александр возлагал большие надежды на Лорис-Меликова, боевого генерала, считая, что тот сумеет твердой рукой навести порядок. Лорис-Меликов поначалу как будто и оправдывал эти надежды, что продемонстрировала, например, скоропалительная казнь Ипполита Млодецкого, покушавшегося на диктатора. Однако репрессивные меры не были единственной тактикой фактического российского премьера. Очень скоро он воспринял общее для либеральной бюрократии и либеральной общественности убеждение, что главным в тех обстоятельствах является предоставление обществу, уже двадцать лет живущему в посткрепостнических условиях, некоторых политических прав, в том числе и права на участие в центральных представительных органах. Осознав это, Лорис-Меликов стал постепенно продвигать идею привлечения земских и городских представителей к законосовещательному процессу. Идея эта была не нова и обсуждалась в правительственных кругах по крайней мере четырежды: в 1863, 1866, 1874 и 1879–1880 годах, но была отвергнута: обстановка не казалась Александру II такой однозначной, и он откладывал решение вопроса. А в