Пламенев. Книга 11 - Сергей Витальевич Карелин

— Принято.

Пятым записался Павел — военный форпоста, тоже Второй Круг, и тут я также не стал спорить. Он был вполне достойным кандидатом.

— Больше Вторых-Третьих Кругов не возьму, ни к чему. Но нужен подопытный на Первом Круге, чтобы понять, сможет ли Первый Круг в тамошней плотности нормально держаться и тренироваться. Сразу скажу: я не знаю, станет ли вам внизу плохо или нет. Так что подумайте дважды, прежде чем вызываться.

Подвисшую паузу нарушил Гриша.

— Командир, если никто не против, то я пойду. Я совсем недавно на Круге, если со мной все будет хорошо, то и с остальными тоже. А если Первым вниз нельзя, пусть это узнают на мне, а не на ком-то из ребят. Я хоть орать умею громко.

Смех толпы вышел коротким, но настоящим, так что вопрос закрылся сам.

— Значит, решили. Выходим завтра с рассветом, готовьтесь. Идем налегке, на несколько часов, не больше: спуск, проверка Гриши на глубине, разведка, и назад. Никаких подвигов в этот заход.

* * *

За несколько минут дороги нас попробовали трижды. Первую тварь снял Ян, даже не сбив шага: тень выметнулась из-под корней и сломала ей бросок, а кинжал закончил дело. Вторая бросилась на Гришу с ветки, но тот встретил ее резким взмахом топора. И хотя он пока что был слабоват для полноценного противостояния с низшим Камнем, отбить атаку смог, а дальше уже я закончил. Третью Анна покрошила на подходе. Кристальное лезвие свистнуло, и тварь осыпалась кусками мяса и костей.

Вход под корнем мы нашли нетронутым. Я спустился первым, принял остальных внизу, и тоннель обнял нас своим ровным жаром.

Первые несколько десятков шагов шли молча, привыкая. Свет несли двойной: мой огонек впереди и духовный фонарик у Павла в хвосте. Потом плотность энергии начала расти.

Гришу я проверял через каждые десять — пятнадцать метров. Первый Круг внутри него держался, Дух ходил по Венам. На четвертом привале велел ему не держаться, а попробовать впустить внешний Дух, как на тренировке. У него получилось. Медленнее, чем наверху, с натугой, но получилось. В каменных ходах Первому Кругу возможно тренироваться — это уже была отличная новость.

Мы не торопились на этот раз. Изучали все проходы, отмечали развилки, пытались составлять примерные карты этого лабиринта.

В итоге вырисовывалась структура, отдаленно напоминающая виденные мной на пути от столицы до форпоста перекати-поле. Единый «корень» — там самая пещера, от которой вверх и в стороны расходились, ветвясь, тоннели. При этом ближе к поверхности они снова сходились почти к одной точке, но все, кроме одного, заканчивались тупиками.

В саму пещеру мы полноценно вышли часа через три. Вниз из нее вел только один ход. Стены в этом проходе выглядели так же, как и в самой пещере: более мясистые и живые, хотя, конечно, на настоящее мясо это было похоже очень отдаленно.

— Тут кончается панцирь, — пояснил я на всякий случай. — Это уже не пещера в камне, это тело. Живое, ее собственное. Отсюда и глубже никакой мощной магии.

Пятеро по очереди кивнули. А я внимательно посмотрел на Гришу.

Он стоял, тяжело дыша, сначала пытался держаться, потом не выдержал и наклонился, уперся ладонью в колено. Его лицо начало постепенно сереть, лоб покрывался потом.

Око показало мне все раньше его слов: Дух внутри него больше не ходил по Венам. Встал стеной по границе тела, как оборона против давления чуждого Духа.

— Ты как? — спросил я.

— Держусь. — Голос у него был ровнее, чем лицо. — Врать не буду, командир, именно что держусь. Все, что есть, уходит на то, чтобы меня не плющило. Тренироваться здесь… — он коротко, зло усмехнулся, — вообще не вариант.

Итак, принцип оказался довольно простым. Сердцам вниз нельзя вовсе. Первым Кругам можно в камень. А живое нутро для Вторых Кругов и выше.

— Ну и ладно. Мы узнали, что хотели, составили более-менее полную карту. Возвращаемся наверх.

— Простите, командир, — глухо сказал Гриша, но я оборвал его взглядом: извиняться было не за что.

И вот тут, как я отчасти и ожидал, заговорила Анна.

Глава 7

— Все вместе. — Она произнесла это медленно, с расстановкой, и в тесноте тоннеля ее поставленный голос прозвучал неожиданно громко. — Все разворачиваются, потому что одному стало нехорошо. Ему же не смертельно — сам сказал, держится. Разворачивать всю группу у самого порога чего-то настолько важного… Вы всегда так бережетесь? На турнире, говорят, вы дрались иначе. А тут печетесь о каком-то случайном парне, как нянька. Мне начинает казаться, что осторожность для вас важнее дела.

Слово «трус» не было произнесено. Но аккуратно звучало между строк, и теперь девушка ждала, пойму ли я.

Я понял. Но злости не было.

— Можете идти дальше, — сказал ровно. — Одна. Я вас не держу. Я возвращаюсь с Гришей.

— Мы возвращаемся с Сашей, — сказала Наташа. Спокойно, будто сообщила расписание.

— Возвращаемся, — подтвердил Ян.

Анна обвела нас взглядом, и на ее ровном лице что-то дрогнуло. Расклад «одна» в ее понимании отличался от расклада «мы» сильнее, чем ей хотелось. Тогда она повернулась к Павлу.

— Ну а вы? — Голос наигранно смягчился. — Вы ведь военный, сильный мужчина. Хотя бы вы здесь не для того, чтобы разворачиваться от такого пустяка?

Павел молчал пару секунд. По его лицу, простому и легко читаемому, угадывалось, что давление глубины весило меньше, чем женщина рядом. Причем красота Анны далеко не факт что была критическим аргументом. Скорее, играла роль ее фамилия.

— Я пойду с госпожой Кавелиной, — ответил он твердо.

— Дело ваше, — сказал им двоим, потому что остальных это уже не касалось. — Но послушайте меня оба до конца. Когда вы поднимались на эту спину, вы признали меня старшим как минимум тем, что не оспорили это. Как старший я имею право приказать вам развернуться, и вы обязаны подчиниться. Но я этого делать не стану. Я вам не отец, вы мне не дети. А тащить вас наверх силой, чтобы потом весь лагерь месяц дышал вашей обидой, тем более не буду. Там, глубже, могут жить твари, которых никто из нас еще не видел. Риск сгинуть у вас двоих далеко не мал. И также скажу: если вы сгинете, жалеть вас в лагере будет некому и незачем. Вы пойдете туда против слова старшего, по своей воле, и ваша смерть станет для остальных наглядным уроком, что с этим местом не шутят. Если вас это устраивает, идите.

Тишина в тоннеле воцарилась такая, что показалось, будто я услышал дыхание