Омский альманах. Книга вторая - Виктор Григорьевич Утков

Этой тростию правую руку. Искалечил мне спину и груди! Шрам на шраме — в шрамах все тело.

Синяками кровь загустела! Вот спасибо сибирские люди

Ткани алые, точно пламя, разузоренные цветами,

Подарили, чтоб тело прикрыти! Ту камку я стирала в корыте

И воды она не боится! И вовек той камке не сноситься!

Вот пощупай, словам не веря!

Молвит царь:

— Хороша матерья!

17

Взволновались топинские гости, заскрипели зубами от злости:

— Царь Алтын! Подавай нам телегу. Мы поедем к морскому брегу. Твоя девка нас оскорбила!

Царь в ответ:

— Вон паршива кобыла. На двоих дам одну я клячу. Уезжайте от нас! Не заплачу!

А они:

— Для жестокой мести мы вернемся лет через двести.

Уж тогда-то мы вас осилим.

Усмехнулся тут Лунка с Васильем.

— Что ж, вернитесь лет через двести, а хотите, так через триста.

Вновь споткнетесь на этом месте. Это место довольно гористо

И людей тут сломить не просто. Вы ж нахальны, да малого роста!

18

На кобылу гостей посадивши, до околицы их проводивши,

Рады были могольские люди. Всюду песни, веселый говор.

Счет повел золотой посуде государевой кухни повар. Чаш, тарелок не досчитались, из которых топинцы питались.

Говорит Алтын атаману:

— О посуде жалеть я не стану! Пусть подавятся блюдом, да чашей,

А за то, что пастушке нашей дал ты ткань, коей век не сноситься, —

Вот тебе золотая лисица!

Этим очень богаты мы зверем! Мех его, точно пламя, жарок.

Отвези в свой северный терем лисью шубу, жене в подарок!

19

Погостив у Алтына неделю, казаки папахи надели, на коней своих снова садятся.

— Вы куда?

— А мы прогуляться. Мы к Мечтану поедем в горы.

Царь Алтын говорит:

— Зюнгоры отступили куда-то ныне. Там в горах, в каменистой пустыне, как Мечтана найти непоседу?

— А найдем по конскому следу!

За какой-нибудь горной кручей, где кустарник растет колючий, там, наверно, они и кочуют,

Возле коней они ночуют.

На конях они и родятся, на конях себе жен выбирают,

На конях они умирают. Без коней никуда не годятся.

Лишь конями они и гордятся. Больше нечем зюнгорам гордиться!

20

Вот поехали. Солнце садится. Тьма настала. Куда податься?

Наконец, удалось добраться до хваленой зюнгорской столицы.

Подивиться можно палатам: вбито в землю четыре кола там — вот и весь дворец государев.

Засмеялся Василий, ударив по гнилому колу нагайкой.

— Неуютно тут жить с хозяйкой! Да живет ли княгиня-та с князем?

Рухнул кол, покатился наземь. В речку пал. Унесла его речка.

Пусто. Ни одного человечка. Только брошена в поле уздечка.

Видно, кем-нибудь позабыта. Да точеная из копыта

На траве валяется чашка, из которой кумыс попивали.

— Ну, зюнгорцев найдем едва ли! Видно, за горы ускакали!

Наконец, одного сыскали — спит поддеревом старикашка.

Разбудили.

— Веди к Мечтану!

— Где ж искать я Мечтана стану?

— Ну, разыщешь. Ты ж здешний житель! Он же князь тебе, повелитель!

Сел старик на безногую клячу и поехал вперед наудачу.

„Вот, мол, задали мне задачу. Ладно! Может быть, и отыщем!“

21

Вдалеке за конским кладбищем приютилась чья-то палатка.

Вкруг ее спят воины сладко. Кто на кошмах, кто на попоне, кто седло положил под ухо.

Ковыляют стреножены кони. А о страже ни слуха, ни духа!

Бормоча и вздыхая тяжко, тут и спешился старикашка.

Тычет воинов кнутовищем.

— Вот они! Говорил, что отыщем! Эй, вставай!

— Ладно, ладно, встану, — молвит воин.

— Веди нас к Мечтану!

— Вас? К Мечтану? А кто вы такие? Э, никак казаки России!

— Где встречал? На Ямыше проказя!

— Точно так! В Иртышской долине! Только вы не добудитесь князя, он гашиша обкушался ныне!

Прямо горе нам с князем Мечтаном. Что ни ночь напивается пьяным, жрет гашиш — арабское зелье,

Курит опий, а после, с похмелья, он становится злее шайтана!

— А откуда ж такие доходы? На какие живет он средства?

— Нанимается он в походы. Скажем так: не поделят наследства

Два каких-нибудь вздорных братца, иль соседи перебранятся

И — к Мечтану… Разбой, поджоги, кой-кого ограбить в дороге —

Как придется, так и проказим… Эх, расстаться бы с этим князем!

К вам в Россию нельзя податься? В казаки там нельзя наняться?

— Тех, кто вежлив да нам покорен, — говорит атаман, — принимаем!

Вот в Тобольске один зюнгорин дом возвел, да еще с сараем!

Приходи, коль живется не сладко…

22

Вот она и княжья палатка.

Грязный полог из конской кожи, а под пологом смятое ложе,

А на нем владыка великий. Распластались перед владыкой

Либо жены, либо рабыни. Ни в одной не узнать княгини.

У Мечтана подглазицы сини и лиловы сухие губы. Тяжко дышит, оскалив зубы:

А рабыни:

— О, тише! О, тише! Нынче князь объелся гашиша!

— Почему ж не видать княгини?

Отвечают, кручинясь, рабыни:

— Увидали б, коль прибыли раньше. Нынче утром княгиня Мечтанша,

Князя нрав не стерпев злодейский, в монастырь удалилась индейский!

Стало грустно тут атаману, наклонился Василий к Мечтану,

Тот проснулся, закашляв, захаркав.

— Вы, — спросил, — принесли подарков?

— Встань, Мечтан! — отвечает Василий. — От дурмана ты обессилел,

Но оставь мечтанья пустые, слушай наши речи простые.

Будет наш разговор короток, ты отведаешь наших плеток,

Коли станешь моголов зорити. Да, смотрите, в Сибирь не ходите,

На иртышские наши верховья, на соленые наши озера!

Вот какие наши условья для тебя, проказника, вора!

Уползли из палатки рабыни, позабыв о своем господине,

Разбежалась мечтанова стража… Повторил атаман:

— То-то, княже!

23

Отвечает князек бродячий:

— Хорошо, атаман казачий, я моголов зорить перестану, на озера я лазить не стану.

Мне не надо соли ямышской! Да, к тому же, в долине иртышской, —

Как-то, бишь, у вас говорится, — завелась там злая царица!

Держит нас она нынче в страхе.