Будни британских охотников. 1770–1870 - Владимир Ильич Пилюгин

Дж. Г. Бертрам в книге «Занятия спортом на свежем воздухе в Шотландии» подробно рассказал о стоимости аренды охотничьих угодий в этой стране:

В Абердиншире 250 охотничьих угодий, предлагаемых в аренду, разного размера, от леса Инверкло за 4500 фунтов в год до маленьких, но продуктивных вересковых пустошей от 80 до 160 фунтов стерлингов. Знаменитые угодья, разумеется, стоят намного дороже; одно из них в рекламном объявлении обещает такую добычу: «1400 граусов, 120 глухарей, 460 фазанов, 1000 куропаток, 200 бекасов, 100 ржанок, 100 уток, 100 вальдшнепов, 80 косуль, множество зайцев и кроликов, 250 лососей»93.

Посещаемость графства туристами и охотниками резко возросла после первого приезда сюда королевской семьи.

Изобилие дичи наблюдалось также в графствах Кинкарлин и Форфар, в последнем было много небольших охотничьих угодий, которые стоили в аренде менее 50 фунтов стерлингов в год. Дж. Г. Бертрам упоминал, что

в северных графствах Банфф, Кейтнесс и Элгин в большинство сезонов прекрасная охота, много дичи разного рода; кейтнесские граусы (как и гуси) считаются лучшими в Шотландии, а в имениях герцога Портленда можно охотиться на оленей или стрелять граусов и других птиц и зверей на 50 000 акрах дикой природы94.

Стоимость аренды в Шотландии лесов, где водились олени, составляла в среднем один шиллинг шесть пенсов за акр. Дж. Г. Бертрам продолжал:

Сделаны подсчеты, что в этих лесах может быть убито 4377 оленей в год, при приблизительной стоимости оленя в 50 гиней, а общая сумма составит до 230 000 фунтов стерлингов, но нужно иметь в виду, что оценка оленя в 50 фунтов включает и другие статьи расходов, помимо аренды. На самом деле подсчитано, что некоторые арендаторы шотландских оленьих лесов расходуют ежегодно сумму, примерно равную стоимости аренды95.

Рис. 57. Охота на оленя в Шотландии

Северные графства Шотландии Аргайл, Инвернесс, Росс и Сазерленд в Хайленде, занимавшие более 7,5 миллиона акров, использовались для охоты не только на пернатую дичь – граусов, фазанов и куропаток, но и на оленей. Самое большое графство Инвернесс называли «Оленьим округом» (рис. 57).

Путешествуя по Шотландии, полковник Торнтон отмечал, что расходы на оплату услуг в этих местах значительно выше, чем в Англии:

Мы наняли двух человек на озере Лох-Ломонд на их условиях, по восемнадцать пенсов в день каждому на протяжении всего нашего пребывания там, хотя мы дали им четыре шиллинга, с их питанием, и поскольку жалованье в этой части страны было шесть пенсов в день, пять шиллингов лодочнику с тем, чтобы он поделился со своим компаньоном, мне казалось вполне разумной платой, но, не желая разочаровывать в его надеждах, я дал ему все серебро, какое у меня было, что составило девять шиллингов и шесть пенсов. Однако, к моему немалому огорчению, он был этим не удовлетворен и вел себя очень некрасиво. Поэтому я рекомендую джентльменам договариваться заранее со всеми поселянами, услугами которых вы хотите воспользоваться, в особенности с жителями Хайленда, у большинства из них только одна мысль, что англичанин – это ходячий кошелек, поэтому им всегда мало, даже если вы дадите, как я это часто делал, в четыре раза больше того, что им за ту же самую работу заплатил бы местный. Он по-прежнему будет недоволен и скажет, что он ожидал вдвое больше, чем получил. Я с сожалением должен сказать, что это настроение повсеместное, и, признаюсь, я был очень подавлен их алчностью и потому нанимал их как можно реже. В Англии такая ненасытность, несомненно, тоже встречается, но там она не настолько всеобщая. Человек, которого я нанял гулять с собаками и для прочих надобностей, которые могли у меня возникнуть, как-то прошел пятьдесят семь миль, а его постоянная плата была три шиллинга шесть пенсов в день. Даже если местный житель даст ему совсем мало денег, житель Хайленда будет считать, что ему хорошо заплатили, но если приезжий даст ему вдвое больше, он все равно будет недоволен. Им действительно кажется, что никто, кроме них, не понимает цену денег96.

Глава 2

Спорт и охота в жизни духовенства, среднего и низшего классов

В самом начале XIX века Роберт Саути отмечал: «Политическая система страны меняется, власть старых дворян постепенно переходит к новым людям, к аристократии богатства»1. Из восьми человек, составивших в 1809–1839 годах личные состояния более чем в миллион фунтов стерлингов, четверо были простолюдинами: Ричард Кроушей (1739–1810) из Южного Уэльса достиг высот как мастер по металлу, Филип Ранделл (1746–1827) стал ювелиром в лондонском Сити, Натан Мейер Ротшильд (1777–1836) – крупным банкиром, Роберт Пиль (1750–1830) – фабрикантом хлопчатобумажного производства.

Средний класс не горел желанием смотреть, как богатые растрачивают свое состояние на азартные игры и пьянство в клубах, вместо того чтобы вкладывать деньги в достойное коммерческое предприятие. Кроме того, многие из них с ужасом наблюдали, как кто-то из родственников спускает деньги, удовлетворяя свои порочные влечения.

Место спорта и охоты в жизни духовенства

С первых годов царствования Георга III священник стал быстро подниматься по социальной и культурной лестнице, живя уже в равных условиях с джентри, чего никогда прежде не было. Значительная часть духовенства происходила из аристократии или помещичьего дворянства – по оценкам одного эксперта в этой области, примерно каждый пятый священнослужитель принадлежал к высшему классу.

В XIX веке священнослужители были классом хорошо образованных состоятельных людей, располагавших массой свободного времени. Р. Муир пишет:

Они охотились и стреляли с местными дворянами, обедали, играли в карты и ходили на балы. В их одежде не было ничего особенного – сутаны в то время не носили, а «собачий ошейник»a еще не изобрели…2

Нимрод в книге «Охотничьи воспоминания» отмечает:

Хотя святой Иероним говорил: Venatorem nunquam legimus sanctumb, некоторые из лучших приходских священников, которых я знал, были спортсменами; добросердечные и чинные деревенские священники, чуждые ханжества, иногда принимали участие в здоровых джентльменских развлечениях вроде охоты и других полевых видов спорта – по совету своих покровителей3.

К среднему классу относилось большинство духовенства. На протяжении всего XIX века оно оказывало огромное влияние на культуру и повседневную жизнь населения Англии (рис. 58). Томас Берджеланд Джонсон, писавший под псевдонимом Т. Г. Нидхем, в книге «Полноценный спортсмен» говорил о них: «Епископы и архидьяконы слишком много охотились и слишком мало пасли свои стада» (рис. 59).

Рис. 58. Члены охотничьего общества аббатства Кэрроу

Рис. 59. Преподобный Уильям Хиткот верхом на лошади (сын 3‑го баронета), сэр Уильям Хиткот из Херсли, 3‑й баронет, держит свою лошадь и хлыст, майор Винсент Хокинс Гилберт держит за голову добытую ими лису

В 1820 году Пирс Иган рассказал о преподобном из Рутлендшира, приходском священнике, посвящавшем все свое время собакам и охоте:

Были известны случаи, когда он во время еженедельной молитвы оставлял паству и шел к своим собакам, если они вдруг очень громко разлаялись, а однажды он оставил молодую пару во время венчания и сказал, что завершит обряд на следующее утро. Все соседи всех сословий уважали его как хорошего и достойного человека, и он сделал много добра беднякам своего прихода. Он умер несколько лет назад, и его все оплакивали, а на его похоронах произошло одно примечательное событие – в нескольких ярдах от его могилы охотниками была загнана и убита лиса, как раз