Будни британских охотников. 1770–1870 - Владимир Ильич Пилюгин

его главный садовник. В любом случае протекция аристократов была совершенно необходима для соревнований за призы. Чем больше коммерциализировалась культура, тем больше требования кассы влияли на вкус11.

Однако светский обозреватель одной из газет напоминал:

Если фермеры смешиваются с землевладельцами в полевом спорте, они должны понимать свое нижестоящее положение, и это объединение существует только в поле или в гостиной отеля после выставки скота или выборов. Разница в манерах этих двух классов не позволяет никаких социальных и семейных связей12.

О положении, которое занимал средний класс в социальной иерархии британского общества, рассказал английский историк и романист сэр Уолтер Безант:

Во-первых, это был скорее отдельный класс. Ни в коем случае не принадлежал обществуa. Мужчины любой профессии (например, в армии и на флоте) могли принадлежать к обществу только по праву рождения и семейных связей, а торговцы и банкиры все еще считались торговцами и не могли к нему принадлежать. То есть если они уезжали жить в деревню, к ним не обращались семьи графства, а в городе они не допускались ни мужчинами в свои клубы, ни женщинами в свои дома… Средний класс знал свое место, уважал себя, создавал собственное общество для себя и с радостью принимал должное почтение13.

Рис. 63. «Держитесь крепко!»

Большинство фермеров особо не вмешивались в местные дела и не имели политических взглядов, противоречащих взглядам их землевладельцев. Хотя для улучшения своего имиджа некоторые представители среднего класса старались привлечь к себе внимание аристократов и людей высшего слоя среднего класса разными путями. Так, в «Кентской газете» от 11 сентября 1813 года было опубликовано типичное объявление следующего содержания:

Дичь и кролики. Общее обращение к квалифицированным джентльменамa. Поместье Денни, оно же Дэйн, в приходах Чилхэм и Молаш. Сельское хозяйство этого поместья и окрестности сильно пострадали из‑за большого количества зайцев, фазанов и кроликов, и владелец чувствует необходимость дать это общее приглашение квалифицированным джентльменам, чтобы они развлекались в свое удовольствие (рис. 63).

Английский историограф Питер Бейли отметил: «Средние классы середины Викторианской эпохи поддерживали сообщества интересов, которые преодолевали барьеры клеточного пригородного общества»14. Более того, у англичанина всегда был выбор, к кому присоединиться или кого исключить из таких ассоциаций, тем самым выражая свою корпоративную идентичность. Крупные выставки собак, которые стали регулярно проходить во всех больших городах Соединенного Королевства после 1859 года, являются примером этого – они служили важным ориентиром для социальных устремлений среднего класса и предоставляли ему возможность решить проблему досуга наиболее эффективным способом. На примере жизни предков Эдуарда Лаверака и его самого можно судить о становлении этого сословия в конце XVIII – середине XIX века и о тех трудностях, которые пришлось ему испытать, отвоевывая место в британском обществе при сопротивляющейся власти аристократов.

Эдуард Лаверак – «отец» английского сеттера

Эдуард Лаверак (1800–1877)a, живший в правление четырех монархов, был неординарной личностью, и жизнь его была насыщена яркими событиями, правда, подробности о ней мало кому известны, что породило о нем множество мифов.

В литературе приводятся не только различные даты его рождения, но и разноречивые сведения о его предках, которые якобы имели французские корни, что он был бедным человеком, выбившимся из нищеты в люди, священнослужителем, а к концу жизни в результате своей безрассудной деятельности потерял все – и собак, и состояниеb. Его жизнь – тайна, прикрытая завесой времени и полная невероятных историй. Однако, Э. Лаверак был искусным селекционером и одним из создателей в XIX веке современной породы английского сеттера, его много раз приглашали судить на выставках собак спортивного дивизиона, он был одним из самых метких стрелков Соединенного Королевства середины XIX века, деятельным членом Национального клуба собаководстваc, образованным и общительным человеком, неплохо знал английскую литературу, пользовался заслуженным уважением как профессионал среди заводчиков собак не только Соединенного Королевства, но и других стран, избирался в Комитет партии консерваторов графства Шропшир и активно участвовал в выборах в парламент.

До того как изложить его биографию, нужно сказать о том, что впервые имя Laverack встречается в раннем Средневековье до VII века среди англосаксонских фамилий15. Это имя возникло в результате получения человеком прозвища Laverock – своеобразной формы северного древнеанглийского слова lawerce или lavero(c)k, а также lark, означающего «жаворонок».

В XVII–XVIII веках предки Эдуарда жили в городе Снейт (графство Йорк), а также в местечках, расположенных поблизости (рис. 64).

Рис. 64. Карта мест проживания предков Эдуарда Лаверака в XVII–XVIII веках – графства Йоркшир и Ланкашир, Манчестер

Дед Эдуарда Стивен Лаверак (1730–1784) родился и жил в Снейте. Он был наемным сельскохозяйственным рабочим (labourer), что отмечено в приходской книге церкви Всех Святых в Шербурн-ин-Элмет при его венчании. У него было два сына и три дочери (см. Приложение 1).

Старший сын Стивена Лаверака Уильям, дядя Эдуарда, родился в 1758 году. Своей профессией Уильям Лаверак выбрал мануфактурное делоa и перешел из социальной группы низшего класса в средний. В конце 1780‑х годов Уильям переехал в Манчестерb. Свой досуг он, как и большинство людей его окружения, посвящал охоте.

Джон Лаверак, отец Эдуарда, родился в 1760 году, и 20 апреля его крестили в церкви Святого Лаврентия в Снейте. Когда Джону было 30 лет, старший брат Уильям убедил его переехать в Манчестер и заняться перспективным мануфактурным делом, приносящим прибыль. 11 мая 1795 года Джон женился на Саре Томсонa и перевез жену в Манчестер. Рост стоимости продуктов питания, ухудшение сбыта мануфактурной продукции и нестабильность жизни из‑за постоянных бунтов в Манчестере против введения в 1798 году новых налогов «на соль, чай, собак, лошадей, экипажи и гербы»16 в связи с военными действиями с Францией, а также, вероятно, желание братьев Лаверак создать семейный бизнес и сделать его прибыльным привели Джона к мысли о переезде в более спокойное место. В 1798 или 1799 году они с женой переезжают в небольшой городишко Кезикb в приходе Кростуэйт, что в 216 километрах от Манчестера. Здесь 19 июня 1800 года у них родился сын Эдуард.

Кезик, расположенный на берегу озера Деруэнт-Уотер, с древних времен был центром торговли шерстью в Озерном крае в графстве Камберленд. В озере в изобилии водились форель, щука, угорь, окунь, изредка лосось, и уже в детстве Эдуард Лаверак приобщился к рыбалке, которой в течение всей жизни посвящал немалую часть своего досуга. Охота являлась английской спецификой, а рыбалка, как необходимая часть физического воспитания любого мальчика, дополняла ее17.

В непосредственной близости от Кезика находится деревушка Кростуэйт с приходской церковью, при ней в XVIII веке размещалась бесплатная начальная грамматическая школа. Школа была создана для получения классического образования мальчиками из обеспеченных семей еще по указу Елизаветы Ic. Школьным учителем в приходе Кростуэйт в 1794–1836 годах был преподобный Уильям Парсайбл, занимавший одновременно должность викария церкви. Видимо, у него до десяти лет учился Эдуард18. О школярах того времени историк Джон Тош пишет, что «большая свобода передвижения позволяла им проводить больше времени на свежем воздухе, участвовать в драках и объединяться с другими мальчиками». Ученики развлекались разнообразными играми, которые часто носили соревновательный характер. Однако соревнование в играх не приветствовалось руководством школ, так как ученики нередко получали травмы, поэтому во время игр ученики предпочитали не попадаться на глаза учителям. Джон Р. Робинсонd в своих воспоминаниях упомянул, что

в школе с Эдуардом случился случай, который мог бы быть гибельным для