Будни британских охотников. 1770–1870 - Владимир Ильич Пилюгин

15 января 1808 года в возрасте 43 лет скончалась мать Эдуарда Сара Лаверак, ее перевезли в Снейт и похоронили на кладбище церкви Святого Лаврентия, где нашли свой последний приют ушедшие из жизни их родственники. Ранняя смерть матери Эдуарда была связана с ее болезнью, причиной которой явилась одна из лихорадок неясной этиологии, поражавших население этой местности (малярия – болотная, перемежающаяся, климатическая, лесная, прибрежная; кишечные инфекции, брюшной, сыпной и возвратный тифы). В справочнике-путеводителе «Кезик и его окрестности» 1852 года сообщается, что «малярия и лихорадки, которые периодически посещали город и уносили часть жителей, причины которых неизвестны и, к счастью, в настоящее время не наблюдаются, возникали из‑за наличия обширных болот и неосвоенных пустошей, что влияло на среднюю продолжительность человеческой жизни в этих местах и делало ее намного меньше, чем по всей стране»a. Джеймс Линдb, шотландский естествоиспытатель и врач, один из первых отметил: «В Англии лихорадки случаются в низких лесистых и болотистых местах и они редко бывают смертельными для местных жителей, однако ухудшают их здоровье, а для чужаков они часто бывают смертельными». В Западном Йоркшире чужаками считали даже жителей Восточного Йоркшира. Сара, как и ее муж Джон Лаверак, недавно поселились в этой местности. Через два года, 8 июля 1810 года, в возрасте 49 лет внезапно умирает отец Эдуарда Джон Лаверакc.

После смерти младшего брата Уильям перевез племянника в Манчестер, но Кезик и Озерный край Эдуард не забывал – в юности и зрелом возрасте он здесь жил, охотился и нашел себе спутницу жизни. Обучение Эдуард продолжил, возможно, в дневной или воскресной школе Манчестера. Имея за плечами образование, полученное лишь в грамматической и дневной (или воскресной) школах, Эдуард позднее неоднократно подвергался критике со стороны «университетских умов» за недостаток учености. Английские и американские собаководы, окончившие колледжи и университеты, такие как преподобный Томас Пирс (Идстон) и американец Арнольд Берджес, негативно отзывались о его знаниях, а русский охотовед-кинолог Л. П. Сабанеев даже заклеймил его «самодуром и невеждой». Но в мире кинологического сообщества никто не застрахован от нелестного мнения кого-то, считающего себя значимее остальных.

Уильям Лаверак был владельцем фабрики и свободное время посвящал охоте, на которую брал племянника. Как писал Дж. Р. Робинсон, «в четырнадцать лет он начал свою спортивную карьеру, занявшись охотой вместе с дядей», которая оставалась увлечением всей его жизни20. Дядя Уильям пытался приобщить племянника к своему бизнесу, но, по словам Джона Р. Робинсона,

Лаверак никогда не питал особой склонности к карьере предпринимателя, занимаясь лишь по необходимости делами своего родственника, особенно конторской работой. Однако спорт он любил всей душой, а его самой большой мечтой было охотиться на крупных хищников где-нибудь за границей21.

Видимо, дядя Уильям деньги, унаследованные Эдуардом от отца, и свои финансы вложил в ценные бумаги Английского банка и перед смертью завещал их племяннику. Робинсон пишет, что «в возрасте восемнадцати лет Эдуард потерял дядю-опекуна, оставившего племяннику вдвое большее состояние, чем его отец»22. После смерти 6 сентября 1818 года Уильяма Лаверака Эдуард стал получать проценты от банкаa, и с этого времени к нему уже обращались как к джентльмену23. Похоже, что после смерти дяди несовершеннолетнему Эдуарду был назначен опекун в лице Маргарет Гири, супруги Томаса Гири, драпировщика, который, по всей видимости, был партнером Уильяма Лаверака. В «Невостребованных дивидендных книгах Банка Англии» указано, что 8 апреля 1819 года произошло снижение на 3% страховой суммы вклада «Гири Маргарет, жены Томаса Гири, Манчестер, драпировщика, и Эдуарда Лаверака, Манчестер, джентльмена». Это дает возможность предполагать уменьшение величины самого вклада. Вероятно, что супругам Гири удалось «отщипнуть» кусочек от наследства Эдуарда, и это подтолкнуло Эдуарда начать действовать.

Рис. 65. Запись от 18 августа 1820 г. № 758 в приходской церкви Св. Анны Манчестера о рождении Эдуарда Лаверака 19 июня 1799 г. с его личной подписью (третья строка снизу)

Регистрация рождений, браков и смертей до июля 1837 года проводилась в церквах приходов Соединенного Королевства. Регистрировали не дату рождения ребенка, а дату его крещения. Записи часто велись небрежно, так же плохо осуществлялась сохранность архивов. В конце XVIII – начале XIX века здание церкви Кростуэйт, где крестили Эдуарда, находилось в ветхом состоянии; по словам краеведа Бетти Уолкер, «церковь была позорно заброшена»24. По этой причине архив, где находилась приходская книга с записью о крещении Эдуарда Лаверака, был свален в одно из помещений церкви и долгое время лежал неразобранным. Узнав об этом, Эдуард в 1820 году, когда назрела острая необходимость оформить документы для получения наследства, обратился по месту проживания к ректору церкви Святой Анны Манчестера с просьбой подтвердить дату своего рождения, предоставив свидетельства о смерти родителей и дяди. Правда, Эдуард увеличил свой возраст на один год. Полученные им сведения были юридически заверены, и с этого момента Эдуард официально был признан совершеннолетним, то есть стал полноправным гражданином Соединенного Королевства с достаточными средствами и возможностью ими распоряжаться – иначе говоря, богатым и независимым человеком (рис. 65).

Скрыв истинную дату своего рождения, Эдуард Лаверак вынужден был придерживаться этой версии в течение всей жизни. Поэтому в книге, изданной в 1872 году, он писал о своем 73-летнем возрасте25, как бы вновь подтверждая дату рождения, указанную в выданных ему документах.

О финансовом состоянии Э. Лаверака как в первой четверти 1800‑х годов, так и на протяжении всей его жизни судить трудно. Как поясняет английский историк Лайза Пикард, налогоплательщику не очень хотелось, чтобы соседи знали, сколько у него денег. Поэтому была придумана хитроумная система разных бланков, где каждая статья дохода указывалась отдельно. Таким образом, невозможно было определить совокупный доход плательщика и тем самым вызвать ненужные толки в его окружении26. Косвенно судить о состоянии Э. Лаверака позволяют следующие факты: дивиденды, получаемые по вкладам в Английский банк (деньги отца и дяди, полученные им по наследству, а также от продажи предприятия дяди), доходы от продаж собак из своего кеннела, постоянные финансовые затраты на регулярные длительные поездки по всему Соединенному Королевству, на содержание постоянных и временных кеннелов, на наемных рабочих, на участие в дорогостоящих выставках собак, на аренду охотничьих угодий и прочие расходы; можно предположить, что он был обеспеченным человеком с доходом до 1000 фунтов в год. Осуществление мечты посвятить свою жизнь спорту (охоте и рыбалке) для Эдуарда теперь стало реальностью. Дж. Робинсон отметил:

Владея достаточными средствами, он смог тогда с головой уйти в свою страсть к охоте. <…> Лаверак обосновался в своем отечестве. Искренне любя животных, особенно собак, он связал свою жизнь с сеттерами. Оставив деловую активность, к которой все равно не лежала душа, он посвятил все свое время поиску лучших кровей собак. Для этого были предприняты многочисленные поездки, что привело в конце концов к выбору породы, носящей сегодня его имя сеттер-лаверак27.

Джон Р. Робинсон характеризует психотип Лаверака:

Сангвиник по темпераменту, Лаверак был от природы чуток, но горяч в порывах, при этом подчас чрезмерно ревниво относясь к своим сеттерам. <…> Несмотря на свои возможные недостатки, Лаверак был человеком открытой души, верным и достойным товарищем28.

К этому можно добавить, что он никогда не курил табакa