Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

тридцать лет назад и о «целях СВО» сейчас – все что-то говорят, не обращая внимания на то, что сами не отбрасывают тени, а ведь это важнее слов. Палаческое торжество победителей тридцатилетней давности продолжается садизмом нынешних покорителей Украины, а потом наступит новый день и прольется новая кровь просто потому, что сам ее вид никого не пугает, и всегда есть что-то важнее человеческой жизни, а когда потом обнаруживается (и после этой войны, конечно, обнаружится), что все-таки нет, жизнь дороже всего, кто-то удивится, а кто-то опять не поверит, хотя уже надо бы, надо бы.

6 октября 2023

Валдайское заявление Владимира Путина о причинах гибели Евгения Пригожина и его людей (ручные гранаты, кокаин, отсутствие внешнего воздействия на самолет) – его ведь не назовешь беспрецедентным, напротив, Путин строго следует сложившемуся за двадцать лет канону – «Это не мы, но жертва настолько несимпатична, что так ей и надо». В разных вариациях Путин произносил это много раз – о Яндарбиеве, Политковской, Немцове, Скрипале, Навальном, да много о ком, включая менее знаменитых людей типа убитого в Берлине Хангошвили. Единственное по-настоящему новое – что объяснение, многократно опробованное на врагах, Владимир Путин впервые использует по отношению к человеку из собственного окружения и заодно к тем, кто случайно оказался рядом с ним в момент убийства, в том числе к похороненному с воинскими почестями Герою России Уткину, и значит, аудитория, которую оскорбляет хамство Путина по отношению к убитым, теперь другая. Именно на эту аудиторию всегда и была рассчитана публичная риторика Путина, он все свои шуточки всегда шутил буквально для того, чтобы понравиться одним и обидеть других, а тут вдруг обидел именно тех, кому всегда должен был нравиться.

Сама по себе гибель Пригожина в принципе до сих пор формально укладывалась в привычное «все не так однозначно, правды мы не узнаем». То есть по-человечески там все даже более очевидно, чем с убийством Немцова – трудно поверить, что человек, оказавшийся виновником самого масштабного политического ЧП последних десятилетий, может погибнуть случайно (да еще ровно через два месяца после собственно ЧП), но с другой стороны – мало ли какие совпадения бывают, самолеты ведь действительно иногда падают, а официальное расследование в политически значимых происшествиях в нашей традиции будет заведомо ангажированным, и его выводам пришлось бы конкурировать с множеством неофициальных версий даже после вынесения приговора какому-нибудь стрелочнику (скажем, авиадиспетчеру или пилоту посмертно).

Слово Путина в такой ситуации имеет особый вес, но не как окончательная истина, а буквально как дополнительный элемент расправы. Издевательски сформулированная версия и не рассчитана на то, чтобы кто-нибудь в нее верил. Как и в истории со Скрипалями, когда конец спорам положило шутовское интервью киллеров Маргарите Симоньян, так и тут путинское «сами себя» звучит даже не как явка с повинной – повторим, сомнений в том, кто это сделал, не было и так, – а как декларация о возможностях, да и наверняка о намерениях заодно. Методы, опробованные на чеченских полевых командирах и на прозападных оппозиционерах, могли, по крайней мере, находить понимание (а то и восторг) у лояльной публики, но теперь, когда государственное «так им и надо» распространяется не только на Пригожина с Уткиным, но даже на пилотов и стюардессу, совершенно точно не имевших отношения к «маршу справедливости», базовый пакет лояльности пополняется согласием с внесудебной расправой и над оступившимися патриотами, и над случайными людьми. В какой-то мере комментарий Путина впечатляет сильнее, чем само сбитие самолета; «непростые решения» – они да, бывают и самые ужасные, но, беря грех на душу, логичнее как-то потом его замаливать, а кривляниями с шуточками про убитых грех не замолишь, кривляние делает его более тяжким – возможно, непрощаемым.

Станет ли этот случай испытанием для лояльности как таковой? Сейчас кажется, что да – по крайней мере, та часть Z-комментаторов, которая не скована цензурными или пропагандистскими обязательствами (собственно, выступление Путина позволило вновь отделить тех, кто людоедствует по работе, от тех, кто по убеждениям), сейчас не скрывает своих чувств, и хотя понятно, что в нашем информационном потоке новый день обычно стирает вчерашние новостные поводы, нынешний путинский плевок в лояльные лица вполне может, по крайней мере, запомниться и скорректировать отношение к Путину у тех, кто до сих пор все прощал ему на том основании, что оппонирующие ему наши либералы, украинцы и Запад все равно хуже. Но с учетом новых обстоятельств – что может быть хуже истории с Пригожиным? Гей-парад, аплодисменты ветерану «Галичины», родитель-1 и родитель-2? Они, конечно, все извращенцы и фашисты, но даже извращенцы не ведут себя так, как повел себя Путин.

Говоря о потерях в войне, обычно имеют в виду (и правильно) прежде всего человеческие жизни, но понятно, что на войне теряются и человеческие качества. Даже сейчас, когда возвращение с войны еще не стало массовым, сюжеты формата «ветеран СВО убил падчерицу» уже превратились в информационный фон, и кажется очевидным, что травмированные и часто не очень пригодные к мирной жизни ветераны еще долго будут основным источником общественного беспокойства. Но наивно думать, что проблема ограничена только низовым социальным уровнем – зловещим героем нового времени не может быть один только «контуженный вагнеровец», и даже нынешний Путин – кто скажет, что он остался прежним в сравнении с собой же даже из февраля 2022 года? Вполне может быть, что довоенному Путину не пришло бы в голову сбивать Пригожина и глумиться потом над погибшими. А для нынешнего это в порядке вещей, а война еще не кончилась.

И даже надежда, что хотя бы нынешнее пробитие дна заставит многих провоенных вздрогнуть, ужаснуться, разочароваться – она не просто призрачная, она вообще несуществующая. Победа государственного бесстыдства – она ведь тоже одна на всех, ну и дальше про цену, если кто помнит. Испытание лояльности получилось серьезное, но нет повода думать, что кто-нибудь его не пройдет.

9 октября 2023

С одной стороны, конечно, жуть – новая страшная война, сотни погибших в первый день, расстрелянный фестиваль, заложники, беженцы, у всех там знакомые или родственники, атмосфера понятно какая. Но с другой – почему-то хочется, чтобы вернулся Галкин, и еще Макаревич, и актер Белый и та женщина из Яндекса, которая не хотела жить «в стране, воюющей с соседями». Хочется, чтобы они вернулись, чтобы подняли свои прежние связи, по телефонам, по кабинетам, ну и да, матушка же у нас добрая, она только чуть