Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

А если бы Украина (ну, представим) пошла на Россию войной через ее законную территорию – условно, при очередном раунде перестрелок в Донбассе ответила бы стрельбой не по Донецку, а по Белгороду? Здесь сложнее, но в принципе – аргумент «где вы были восемь лет» легко бы стал работать в пользу Украины. Война началась в 2014 году, и, отрывая у Украины ее области, стоило, наверное, думать, что война может прийти и в российские регионы. То есть и в этом случае «за Россию» и «против России» были бы примерно одни и те же люди, все вполне очевидно.

Представить, что на Россию пошла войной какая-нибудь западная страна – это почти невозможно, но допустим; скажем, иракский вариант, заявление об исходящей от России угрозе и (давайте чтобы без третьей мировой, локальное что-нибудь) бои местного значения в приграничных районах где-нибудь на Северо-западе. Условно, натовская эскадра заходит и берет под контроль мурманский порт на том основании, что из него идет нелегальный трафик вооружений тому же ХАМАСу. Тут-то риторика «Отечество в опасности» сработала бы, объединила бы пропутинских и антипутинских россиян? Скорее всего, тоже нет, и, какими бы сомнительными ни были аргументы западного агрессора, для нелояльной части общества они все равно будут более убедительны, чем официальная российская риторика. Плести маскировочные сети и в этом случае стали бы только те, кто плетет их и в реальности.

А если более реалистичное – вот с тем же Карабахом. Допустим, азербайджанцы (как Саакашвили в 2008-м по официальной российской версии) начинают свой поход на Карабах расстрелом российских миротворцев, и тут уже трудно не вмешаться, российская армия вступает в войну на стороне армян и, конечно, застревает, война затягивается, нависает угроза вступления в нее и Турции, ну и весь известный нам набор военных сюжетов – «Вагнер», заключенные, а может, даже и мобилизация, – переносится на южнокавказские реалии. Патриотическая общественность, как ей и положено, болеет за наших мальчиков – а либеральная не болеет, и хотя симпатизировать Азербайджану вслух, наверное, было бы не слишком модно (представьте аватарки в фейсбуке – «Я азербайджанец»), требовать не победы, а прекращения огня и переговоров, скорее всего, стало бы антипутинским мейнстримом.

Также вполне реалистичное – на российском Кавказе какое-нибудь запредельное обострение, новая Чечня хоть в самой Чечне (неизвестно откуда взявшееся подполье убивает Кадырова и берет под контроль Грозный; немедленно выясняется, что местные силовики совсем не такие пророссийские, как положено было считать, и наблюдается массовый их переход на сторону имарата), хоть где-нибудь рядом (вот как в нулевые в Назрани или Нальчике, только не «пришли и ушли», а «пришли и закрепились»), и как бы все как когда-то – исламский терроризм, страшная угроза, теракты в тылу, и одним – вспоминать антитеррористическую риторику времен раннего Путина, другим – вспоминать тех же лет риторику антипутинскую, ничего нового.

Наконец, главный страх всех постсоветских (да и позднесоветских начиная, по крайней мере, с Даманского в 1969 году; и в этом-то даже в самые жесткие застойные годы были едины и советская власть, и ее оппоненты – см. «Письмо вождям» Солженицына или «Просуществует ли Советский союз до 1984 года» Амальрика) десятилетий – противостояние с Китаем. Сценарий такой войны несколько лет назад очень красочно написал Александр Храмчихин, у него все кончается плачевно для России, но в нашем случае существеннее восприятие, и пожалуй, только война с Китаем, то есть с заведомо более сильным и более опасным противником (агрессором) позволила бы относиться к России примерно так же, как западные общества и наша прозападная фракция относится теперь к Украине. Но и в этом случае фантастикой кажутся пророссийские заголовки «Медузы» – скорее уж возникли бы какие-нибудь другие поводы для критики, такая, скажем, риторика Стрелкова про «полностью провалилось» – в российско-китайской войне усредненный либерал протестовал бы против коррупции, мешающей победить, против неправильного ведения боевых действий и против чего-нибудь еще в том же духе. А сети плели бы те же, кто плетет их и теперь.

Понятно, что сослагательное наклонение в политике и само по себе жанр довольно дурацкий, а в вопросах войны и мира еще и безнравственный, но и поиски универсальных (кто на кого напал) объяснений нелояльности – не меньшая глупость и лицемерие. Почему российское государство не заслуживает того, чтобы быть на его стороне – ответ на этот вопрос писался десятилетиями, и это очень подробный ответ, в нем и политическая история страны с успешным подавлением любых проявлений демократии, и репрессивная политика, и Кавказ, и равнодушие к каждому конкретному гражданину, пренебрежение жизнями и правами, ценностный вакуум и самые циничные эксперименты и с национальной памятью, и с религией, и даже с сексуальными нормами, и много всего еще, бесконечное множество поводов ответить «нет» на любой зов государства, претендующего на то, чтобы быть Родиной, но растерявшего все свои права на этот статус. Быть против Российской Федерации нормально, даже если ты русский. Наши голуби часто оказываются их ястребами – о да, ужас. А еще, представляете, бывают люди, которые, не доверяя российскому суду, охотно судятся в других странах, или, шарахаясь от российской полиции, обращаются за помощью к полицейскому где-нибудь за границей. Наверное, это тоже лицемерие, заслуживающее того, чтобы показывать на него пальцем. Но, может быть, это называется как-то иначе. Лояльность граждан государство должно заслужить, и кто виноват, что Российская Федерация с этой задачей не справилась?

18 октября 2023

Наши современники, знакомые и родственники, пережившие Вторую мировую войну, в основном поумирали в последние двадцать лет или раньше, да и когда были живы, сохраненная ими память в лучшем случае была сосредоточена вокруг личного опыта, а обобщать и суммировать – это была прерогатива государственных институтов, всегда ангажированных и политизированных настолько, что принимать их выводы за чистую монету стало возможно только в наше время, в эпоху путинского победного культа, сила которого как раз в том, что людей, способных авторитетно сказать «нет, все было не так», не осталось в принципе. Исторический опыт ныне живущих, начинающийся у старшего поколения в шестидесятых-семидесятых – мирный, относительно благополучный, и самый масштабный исторический катаклизм, непосредственно соприкасающийся с нынешними биографиями – это 1991 год, демонтаж Советского союза, не настолько мирный, как было принято считать в девяностые, но и не настолько трагический, как это подразумевает путинское «крупнейшая геополитическая катастрофа»; серия локальных