Безликий - Е. Юань

в полиции, он навел свежие справки о судьбах бывших подозреваемых. Теперь же он разослал письма Клейну, Каслане и прочим коллегам по цеху, изъявившим желание копать в этом направлении, дабы щедро поделиться плодами своих изысканий.

И, по счастливому стечению обстоятельств, в этот список аккурат затесались те самые два дела, на которые Клейн обратил самое пристальное внимание.

«Гениальные умы мыслят в одном направлении… Выходит, свое письмо я только что накатал впустую…» — самоиронично усмехнувшись, Клейн вернулся в гостиную.

Если верить выкладкам Айзенгера, в деле о случайных расправах над припозднившимися горожанами легавые в свое время перетрясли прорву народа, но так и не смогли ни за кого зацепиться. Спустя столько лет пытаться выудить свежий след из этого висяка — задача из разряда фантастики, надежд на успех практически нет.

Что же до второго дела, то среди четверки подозреваемых затесался один юнец. Его мать как раз и стала жертвой маньяка: путана, мать-одиночка с единственным ребенком. Парень, годами терпевший от нее жестокие побои, вырос замкнутым и озлобленным, отчего копы тут же взяли его в оборот первым. Увы, не прошло и полугода после той резни, как мальчишка угодил в мясорубку бандитских разборок в Восточном районе. Изрешеченного, его доставили в благотворительную больницу, где он и испустил дух прямо на хирургическом столе.

Его останки кремировали в присутствии свидетелей, а прах благополучно предали земле на кладбище.

При таком раскладе этот кандидат стопроцентно отпадал и никак не мог быть причастен к нынешней кровавой бане.

«Не сожги они его дотла, я бы непременно наведался с лопатой на погост, чтобы убедиться лично…» — сам недавно восставший из мертвых, Клейн на полном серьезе прикидывал шансы на чужое воскрешение.

Из оставшейся троицы подозреваемых один за эти годы успел сменить кучу адресов, так что легавые окончательно потеряли его из виду — на розыск уйдет уйма времени. Второй погорел на бизнесе, обанкротился и скатился из Северного района на самое дно Восточного. Третий же так и пустил корни на старом месте, по сей день торгуя всякой всячиной в своей бакалейной лавке на той же самой улице.

Клейн, выудив чистый лист бумаги, первым делом обстоятельно обрисовал ситуацию, а затем поручил адресату установить негласную слежку за двумя фигурантами, чьи координаты были известны. При этом он сделал особый акцент:

«Потрошитель, стоящий за этой серией убийств — тварь жестокая, свирепая и крайне агрессивная. Прошу вас, соблюдайте предельную осторожность. Держите дистанцию, ни в коем случае не лезьте на рожон. Наблюдайте исподволь, словно вы самый обычный, ничем не примечательный сосед».

«Меня интересует исключительно их эмоциональный фон за последнее время. К примеру: не страдают ли они от вспышек неконтролируемого гнева? Не запираются ли в четырех стенах, избегая чужого общества? И не были ли замечены в рукоприкладстве?»

Эти критерии он выудил из недавних откровений «Солнца». После каждой кровавой жатвы «Демон», повинуясь жутким законам ритуала, пожирал внутренности своих жертв, отчего его рассудок неизбежно скатывался в пучину перманентной, жаждущей крови ярости. Эта маниакальная тяга калечить и убивать не отпускала его вплоть до появления новой жертвы.

Еще раз настоятельно напомнив о необходимости беречь собственную шкуру, Клейн аккуратно свернул исписанный лист и запечатал его в новый конверт, наклеив поверх черную марку.

Затем он уверенно вывел имя получателя:

«Детективу Стюарту».

…………

Район Императрицы, роскошная вилла графа Холла.

Сьюзи вальяжно разлеглась в углу кабинета, с напускной скукой оглядывая книжные стеллажи.

Слегка отяжелевший с годами граф Холл с наслаждением затянулся трубкой и обратился к стоящему перед ним старшему сыну:

— Хибберт, ты хоть понимаешь, почему я так настаивал на том, чтобы протолкнуть тебя в эту Комиссию по расследованию загрязнения атмосферы?

Хибберт Холл, явно обдумавший этот вопрос заранее, без запинки ответил:

— Вы рассчитываете, что я смогу повлиять на грядущие законопроекты и политический курс?

— Отнюдь. Да, я держу второй по величине пакет акций Констонского угольно-металлургического синдиката, но эта проблема меня мало заботит. Я уже давно настоятельно советую им перестраивать работу. Забота об экологии и очищение воздуха — это неизбежный вектор грядущей эпохи. В этом я не сомневаюсь ни на йоту.

— Хибберт, наш род прочно закрепил за собой место в Палате лордов, и рано или поздно ты займешь это кресло. Но задайся вопросом: если не брать в расчет спикера и прочие специфические фигуры, почему среди равных по статусу пэров одни аристократы обладают поистине колоссальным влиянием, а другие остаются пустым местом?

Хибберт на секунду задумался:

— Высокий титул, баснословные капиталы, вес в коммерческих кругах, а также связи в правительстве и армейских штабах?

— Это лишь верхушка айсберга. Подлинный стержень — твоя личная деловая хватка. Люди всегда тянутся к тем, кто прошел горнило реальных дел и скопил богатый багаж опыта. Если ты метишь высоко и жаждешь оставить след в политике, одного лишь наследного кресла мало. Тебе жизненно необходимо лезть в гущу событий, блистать талантами и мало-помалу примелькаться в глазах лордов и министров. Они должны исподволь проникнуться к тебе доверием. Вот из чего куется твой личный, незыблемый авторитет.

— Хибберт, взгляни на ту же Республику Интис. Посмотри, в какую лужу там села местная аристократия. Время и социальный прогресс неумолимы: явные, кричащие привилегии будут безжалостно урезаться. Титулы мало-помалу превратятся в пустые, хоть и громкие слова. Твоим главным козырем должны стать железная хватка в коммерции и твой собственный, личный авторитет. — Граф Холл принялся методично, по полочкам раскладывать сыну политические реалии.

— А если мне придется столкнуться с тем, в чем я полный профан? — с тяжелым вздохом поинтересовался Хибберт.

— Тогда создай безупречную иллюзию, будто ты контролируешь ситуацию. Плевать на расходы — не жалей фунтов, найми лучших умов, сколоти первоклассную команду профи. Впитывай их аналитику, а уж затем с умным видом принимай решения. Нет человека, который был бы всеведущ. Воистину всесильны лишь деньги, — поставил точку граф.

На Хибберта словно снизошло озарение, и он ответил:

— Я вас понял, отец.

В этот самый момент пригревшаяся неподалеку Сьюзи широко зевнула от откровенной скуки.

Когда этот мозговой штурм подошел к концу, собака незаметно проскользнула в художественную студию Одри. Дословно пересказав хозяйке весь подслушанный диалог, она в конце буркнула:

«Я ровным счетом ничего не поняла из этой заумной болтовни…»

Одри, выслушав этот доклад с задумчивым видом, мягко улыбнулась:

«Это значит, что в будущем тебе реже придется дышать всякой удушливой гадостью».

«Правда?» — переспросила Сьюзи, так до конца и не уловив суть.