Безликий - Е. Юань

Однако сам его взгляд источал глубокую признательность, искреннюю радость и кристальную чистоту.

Если прежде этот епископ-«гигант» казался не только исполинским, но и невыносимо, давяще грузным, то теперь от былой тяжести остались лишь внушительные габариты плоти. Гнетущее духовное бремя рассеялось без следа.

В это мгновение Клейну почудилось, будто перед ним предстал новорожденный младенец.

А эти слезы служили безоговорочным доказательством его перерождения.

Уголки губ святого отца медленно поползли вверх, и он мягко, по-доброму улыбнулся:

— Ты оказался куда сильнее, чем я смел предполагать.

— Отнюдь. Всё дело лишь в том, что я явился во всеоружии, собрав о противнике исчерпывающие сведения. Ваш же прошлый двойник не только не имел ни малейшего понятия о моих козырях, но и оказался изрядно ослаблен. Схлестнись мы в реальном мире, единственным моим планом стало бы виртуозное бегство, — с обезоруживающей прямотой отозвался Клейн.

«„Фокусник“ подготовленный и „Фокусник“ застигнутый врасплох — это две совершенно разные Последовательности…» — мысленно добавил он про себя.

Епископ Утравски не стал зацикливаться на этих деталях. Всем своим видом источая небывалую легкость, он произнес:

— Прими мою глубочайшую благодарность, друг мой.

— Уговор в силе. Рецепт «Аптекаря» твой, как и было обещано. К тому же, тебе полагается еще и мистический артефакт.

С этими словами гигант выудил из кармана своей коричневой сутаны диковинную вещицу, напоминающую причудливый гибрид иглы, мягкой трубки и резервуара.

— Я предлагаю тебе выбор из двух вариантов. Это — первый из них. Как его зовут, я не ведаю, да и сам никогда не пытался окрестить. Принцип прост: ты сцеживаешь в него собственную кровь, а в критический миг вливаешь ее обратно. Стоит это сделать, как усталость снимет как рукой, хвори и раны отступят, а физическая мощь, скорость и равновесие на краткий миг взлетят до небес, — пустился в объяснения епископ, указывая на зажатый в ладони предмет.

— В таком случае, каковы его изъяны и скрытые угрозы? — с ледяным благоразумием переспросил юноша.

Святой отец перевел взгляд на испещренные загадочными узорами иглу и трубку, обстоятельно продолжая:

— Сцедив порцию крови, ты обречешь себя на чудовищную слабость длиной в добрых двенадцать часов. Попытаешься влить ее обратно в этот промежуток — не получишь ни капли толка. Разумеется, время отката условно и зависит от выносливости конкретного тела. Вдобавок, прибегать к этому фокусу чаще раза в неделю категорически воспрещается. Иначе возвращенная кровь не только дарует силу, но и напрочь лишит тебя рассудка на время боя. Да и банальное частое донорство грозит превратить перманентную немощь в твою визитную карточку.

— Но и это не всё. Стоит продержать эту дрянь при себе дольше получаса, как ты неминуемо станешь дерганым и крайне нервным.

«Хвала небесам, епископ Утравски не озаботился забором крови заранее. Влей его прошлый двойник в себя этот допинг, и мои шансы вырвать победу стремились бы к нулю…» — первым делом пронеслось в голове сыщика.

Следом он слегка нахмурил брови, чувствуя изрядную тревогу из-за столь скверных побочных эффектов мистического артефакта.

Что временное помешательство, что полусуточная немощь, что скачущие нервы — на первый взгляд, всё это казалось вполне терпимой платой. Однако Клейн, воочию повидавший обезумевших тварей и не понаслышке знакомый с парализующим шепотом злых богов, свято верил: душевное равновесие для Потустороннего — превыше всего! Позволь рассудку погрязнуть в депрессии или регулярно расшатывай нервную систему — и срыв в бездну потери контроля не заставит себя долго ждать. От этого не спасет даже виртуозное владение методом «отыгрыша»!

— А каков второй вариант? — выдержав пару секунд молчания, поинтересовался он.

Епископ Утравски извлек из другого кармана древний, отливающий благородной латунью ключ и с улыбкой произнес:

— Эту вещицу величают «Универсальным ключом». Он играючи вскрывает любые затворы, лишенные мистической защиты, и даже пасует далеко не перед каждой сверхъестественной печатью. А там, где нет ни замочных скважин, ни самих дверей, он способен пробить тоннель сквозь саму ткань реальности. Хех, разумеется, при условии, что преграда не защищена паранормальной мощью и не отличается чрезмерной толщиной.

— Вся его духовность надежно заперта внутри. В состоянии покоя даже маститый Потусторонний вряд ли отличит его от куска обычного металла.

Святой отец вновь выпрямился во весь свой исполинский рост, вынудив Клейна высоко задирать голову.

Епископ-«гигант» тяжелой поступью подошел к одной из глухих стен храма и прижал древний латунный ключ прямо к каменной кладке.

Легкий поворот кисти — и фигура священника словно погрузилась в водную гладь. По камню пошла призрачная рябь, и гигант попросту просочился сквозь стену, оказавшись снаружи.

Не прошло и мгновения, как Утравски тем же самым манером шагнул обратно в зал, вновь представ перед изумленным взором сыщика.

— Ну как, определился с выбором? — устремив взгляд вниз, спросил возвышающийся над ним гигант.

— Хм, а в чем кроется подвох «Универсального ключа»? — осторожно забрасывая удочку, поинтересовался Клейн.

Епископ лишь мягко рассмеялся:

— Тот, кто носит его при себе, имеет свойство порой плутать.

— Если верить байкам прошлых владельцев, географический кретинизм накатывает абсолютно стихийно.

«Плутать? Да я же, черт возьми, „Провидец“ с духовной интуицией…» — пробурчал себе под нос юноша, окончательно склоняясь к одному из вариантов.

Выждав пару секунд, он объявил:

— Я беру «Универсальный ключ».

Рисковать собственным рассудком и копить багаж для потери контроля в его планы совершенно не входило.

«Какая досада, что больше всего на свете мне хотелось прибрать к рукам тот самый жуткий огарок свечи… Всё-таки самые темные закоулки чужого разума и дно сновидений — это практически мое родное поле брани…» — с горьким вздохом констатировал парень про себя.

— Договорились, — кивнул епископ Утравски, протягивая сыщику древний латунный артефакт и забирая обратно причудливую свечу, обернутую в подобие человеческой кожи.

Пока Клейн скрупулезно изучал обновку, гигант указал куда-то вглубь храма:

— Формула «Аптекаря» спрятана в моих покоях. Обожди здесь, я мигом.

Юноша согласно кивнул. Едва массивная спина епископа скрылась за дверями, он проворно выудил медный пенни и наскоро раскинул гадание, проверяя, не утаил ли святой отец чего скверного об «Универсальном ключе».

Получив вполне обнадеживающий ответ, парень подошел к стене, вдоль которой выстроилась вереница свечей, и приставил древний латунный артефакт прямо к каменной кладке.

Щедрый влив духовности, легкий поворот ключа — и мир перед глазами Клейна внезапно поплыл, чтобы в следующую долю секунды обрести кристальную резкость.

Больше не было ни мерцающих огней алтаря, ни строгих рядов деревянных скамей, ни