Безликий - Е. Юань

находился Клейн, испарилась абсолютно беззвучно. Слой земли под ней просел на добрый десяток сантиметров, а серебристо-белый металл на ногах и в паху самого Утравски не выдержал подобного напора: броня с треском осыпалась, обнажив незащищенную плоть.

Его замысел был прост и жесток: пожертвовать собой ради гарантированного уничтожения врага.

Клейн, благополучно юркнувший за спину епископу, наконец-то дождался идеального шанса для контратаки. Титаническим усилием вывернув корпус прямо в воздухе, он раздул щеки и, целясь противнику в затылок, сымитировал звук выстрела:

— Бах!

— Бах!

Две воздушные пули одна за другой впечатались в затылок Утравски. Первый снаряд пустил густую паутину трещин по серебристо-белому шлему, а второй окончательно разнес его вдребезги, обнажив абсолютно беззащитный затылок.

Клейн уже изготовился нанести фатальный, добивающий удар, как вдруг Утравски резко распрямился. Молниеносно довернув корпус, он с первобытной яростью обрушил свой двуручный меч в сокрушительном взмахе назад.

Атака была настолько стремительной и яростной, что увернуться от нее не представлялось возможным. Однако юноша успел выхватить из кармана листок бумаги и вовремя выставить его перед собой в качестве щита.

Дзынь!

Столкновение исполинского меча с тонким листом породило оглушительный, режущий слух металлический лязг, который гулким эхом заметался под сводами храма.

Клейна отшвырнуло прочь, словно теннисный мячик, а бумага в его руке разлетелась на мириады клочков, оставив между пальцами лишь жалкий огрызок.

Зависнув в воздухе, парень тут же столкнулся с новой, не знающей передышек и беспощадной атакой Утравски. Ситуация вновь стала критической.

Впрочем, юноша не поддался панике, а лишь легким движением встряхнул кистью.

Зажатый в пальцах клочок бумаги мгновенно вспыхнул. Огонь стремительно раздулся, полностью поглотив силуэт Клейна.

Вшух! Исполинский меч с ревом рассек этот ревущий факел, однако не причинил ни малейшего вреда, высекая лишь жалкий сноп искр.

А тем временем в правом крыле храма, прямо над одной из догорающих свечей, тускло-желтое пламя резко взметнулось ввысь, очерчивая знакомый силуэт с разрисованным гримом лицом.

Вынырнув из огня, Клейн молниеносно выудил из кармана очередную длинную полоску бумаги.

Щелк!

Резкий взмах кисти — и податливый картон обратился в тугой, хлесткий бич, поверхность которого полыхала багровым пламенем.

Хлесть! Хлесть! Хлесть!

Клейн принялся издали охаживать епископа-гиганта огненным кнутом.

Вот только под сокрушительными ударами и жесткими блоками того самого сияющего двуручного меча его импровизированное оружие стремительно разлеталось в клочья.

Но именно этого Клейн и добивался!

Щелк, щелк, щелк! Раз за разом высекая искры пальцами, он заставлял вырвавшиеся из пола огненные столбы смыкаться вокруг Утравски, воздвигая преграду и безжалостно обжигая лишенные доспехов ноги врага.

Восстановление Рассветной брони протекало невероятно медленно!

В гудящем пламени незащищенные ноги Утравски стремительно покрылись обугленными, черными волдырями, а багровые языки огня жадно поползли всё выше.

Однако чудовищная боль ничуть не сказалась на проворности епископа-«Гиганта». Издав глухой рык, он, подобно разогнавшемуся до предельной скорости паровозу, стремительно, тяжело и свирепо протаранил ревущую стену огня, оказавшись прямо перед сыщиком.

Его скорость была поистине немыслимой!

В следующее мгновение исполинский двуручный меч гиганта с оглушительным треском разлетелся на куски, обратившись мириадами сияющих искр, которые всесокрушающим шквалом ударили во все стороны.

Практически в ту же долю секунды Клейн оказался в безвыходной, смертельной ловушке.

Заблаговременно рассованные по карманам спички мгновенно воспламенились, и ревущий огонь целиком поглотил фигуру юноши.

Однако этот маневр оказался медленнее всепожирающего «Шквала Света». Едва багровые всполохи успели заняться, как их тут же безжалостно смела сияющая буря!

Тело Клейна разорвало на куски, расщепляя дюйм за дюймом. Впрочем, разлетевшиеся ошметки плоти тут же утратили объем, обернувшись жалкими обрывками бумаги.

За спиной Утравски взметнулся столб багрового пламени, из недр которого невредимым шагнул Клейн.

Выудив из другого кармана коробок, он метнул его прямо во врага. Казалось, парень намеревался разом воспламенить все оставшиеся спички, чтобы запертый в тесном пространстве огонь породил самый настоящий взрыв.

И летел этот импровизированный снаряд точнехонько в лишенный брони, беззащитный пах исполина!

Клейн вскинул правую руку и звонко щелкнул пальцами.

В ту же самую долю секунды епископ Утравски вслепую мощно отпрыгнул назад. Резко согнув колени, гигант инстинктивно поджал ноги, уходя от удара.

Щелк!

Однако за звуком щелчка последовал вовсе не огненный смерч из нетронутого спичечного коробка, а оглушительный грохот выстрела. Это была невидимая воздушная пуля, которая с ювелирной точностью вскрыла лишенный шлема, абсолютно беззащитный затылок Утравски — та самая, заранее заготовленная фатальная атака!

Череп с тошнотворным хрустом раскололся, щедро брызнув кровью и серо-белым крошевом мозгов. Епископ с превеликим трудом повернул голову и ошарашенно выдавил:

— Ты…

С тихим стуком коробок упал на изрытый «Шквалом Света» каменный пол, так и не воспламенившись.

Клейн ответил с легкой усмешкой:

— А я нигде и не утверждал, что щелчок пальцами годится лишь для высекания искр и не подходит для стрельбы воздушными пулями.

— Смотри сам.

Щелк, щелк, щелк!

Раз за разом щелкая пальцами, он посылал невидимые снаряды один за другим прямо в голову гиганта, окончательно разнося в пыль остатки шлема и превращая череп в кровавое месиво.

Бух!

Испустив последний вздох, Утравски тяжелым бревном рухнул на пол, заставив содрогнуться весь главный зал храма.

Щелк!

Клейн круто развернулся и вновь щелкнул пальцами.

Валяющийся на полу коробок мгновенно разорвался, обратившись ревущим багровым пламенем, которое жадно поглотило и погребло под собой исполинский труп епископа.

Юноша не стал даже пытаться нащупать связь с той самой причудливой свечой. Опираясь исключительно на собственную кристальную трезвость и ясность рассудка, он усилием воли насильно вырвался из самых глубоких недр чужого разума.

А за его спиной в ревущем пламени догорал исполинский труп, и этот иллюзорный мир рассыпался в прах, исчезая дюйм за дюймом.

Глава 309

Одно из двух

Когда некое иллюзорное чувство рассеялось, Клейн вновь увидел зажатую в руке причудливую свечу, ее непроницаемо-черный фитиль и мертвенно-бледное пламя.

Развороченный «Рыцарем Рассвета» пол, разнесенные в щепки скамьи и разрубленные свечи вернулись к своему первозданному виду, не сохранив ни единого следа разрушительной схватки.

Возвышавшийся напротив епископ Утравски неведомо когда успел опуститься на скамью в первом ряду. Ссутулившись и низко опустив голову, гигант намертво стиснул виски обеими руками.

Кап!

Кап!

Крупные капли пота скатывались по его лицу, срываясь вниз и растекаясь у самых ног, отчего каменные плиты пола уже успели покрыться широкой лужей.

Почувствовав, что причудливая свеча наконец потушена, Утравски внезапно содрогнулся всем телом и под пристальным взглядом сыщика медленно поднял голову.

В слегка помутневших глазах старика стояли слезы, а изрезанное глубокими морщинами лицо покрывала влажная