Сатурналии - Феодосий Макробий

honoraret insignia constitui /

locarique curavit.

Веттию Агорию Претекстату, мужу светлейшему и сиятельному[256], /

наместнику Тускии и Умбрии, /

[бывшему] консулу Лузитании, проконсулу /

Ахайи, префекту Города, префекту претория /

Иллирика, Италии и Африки, избранному консулу, /

легату, посланному [сенатом] свыше 7 раз подряд /

и добившемуся [решения] сложнейших дел, /

всегда борящемуся /

отцу государства и внушающему уважение своим именем, /

что даже статуя в его доме, /

свидетельствующая о его заслугах, воздвигнута…

Далее рассмотрим приведенную выше надпись 1779, выгравированную на четырех сторонах мраморного основания[257]. Она содержит перечень должностей (cursus honorum) Претекстата как священнослужителя и государственного деятеля (часть А) и «траурную поэму», составленную ямбическим сенарием (части В, С и D). Эта поэма представляет собой двойное восхваление (laudatio). В части D Паулина обращается к мужу и превозносит его качества и достижения. В частях В и С Претекстат славословит Паулину. Отметим, что не представляется возможным установить правильный порядок этих частей[258].

Должности Претекстата лишь кратко перечислены (А, 18–20), поскольку он считал, что такого рода вещи относятся к бренному и ничтожному (caduca ас parva). Большее внимание уделено его религиозной и ученой деятельности.

Применительно к надписи остается без ответа целый ряд вопросов, а именно: была ли эта надпись составлена сразу же после смерти Претекстата или Паулины; вдвоем ли они решили увековечить свою супружескую любовь, преданность друг другу и общие идеалы, или Паулина одна составила этот текст; могли ли их дети (если таковые были) сделать это, или же ее составили друзья и сторонники Претекстата? Вполне возможно, что хвалебная речь Претекстату могла быть составлена Паулиной после его смерти, а часть, касающаяся самой Паулины, – ее родственниками, уже после ее кончины. Но, может быть, оба восхваления были составлены Пре– текстатом и Паулиной еще при их жизни.

Текст «поэмы» возможно сопоставить с траурной речью (laudatio funebris), произнесенной Паулиной по поводу смерти Претекстата[259]. Вероятно, Иероним мог слышать слова Паулины, так как в Письме к Марцелле о кончине Лии (XXIII) он упоминает о Претекстате, говоря о «назначенном консуле» (consul designatus), ныне умершем (Ib. XXIII, 2)[260]: «богач, некогда носивший пурпурную тогу, консул в тоге, украшенной пальмами, теперь [в загробной жизни – облачен] в рубище» (Ib. XXIII, 3)[261]. Иероним противопоставляет христианку Лию, после смерти радующуюся на лоне Авраамовом, язычнику Претекстату, душа которого пребывает в аду (Ib. XXIII, 2):

…тот, кто за несколько дней до этого достиг высшей из своих должностей, кто поднимался на Капитолийский холм, словно справляя триумф над поверженными врагами, кого плеском рук и топотом ног встречал римский народ, кончиною коего был потрясен вселенский Город, теперь, покинутый и лишенный всего, пребывает не в небесном дворце Млечного [пути], как измышляет его несчастная жена, но среди тьмы и смрада[262].

Очевидно, что Иероним пишет Письмо Марцелле вскоре после смерти Претекстата[263]. Иероним со злорадством отвергает представление о том, что Претекстат после смерти был вознесен в звездные чертоги. Может быть, эпитафия ему была уже известна[264].

Восхваление Претекстата могло быть высечено на надгробной плите, подобно тексту, именуемому Laudatio Turiae (CIL VI, 1527)[265]. «Laudatio funebris»[266] все еще практиковалось в IV веке[267], и Паулина обратилась к этому жанру. Нападки Иеронима в Письме к Марцелле были направлены на представления языческой религии, предполагавшие посмертное вознесение и бессмертие. Паулина утешает себя, говоря, что после смерти она снова будет вместе с Претекстатом (84–87):

His nunc ademptis maesta coniunx maceror,

felix, maritum si superstitem mihi

divi dedissent, sed tamen felix, tua

quia sum fuique postque mortem mox еrо.

Видимо, не случайно Паулина, которая именует себя счастливой (felix) в тексте «поэмы», у Иеронима названа «несчастной» (uxor infelix). Небесный дворец, существование которого отрицает Иероним, может подразумеваться у Паулины в словах «ты всегда пребудешь со мной на небесном престоле» (caelestium iam sede semper mecum eris) или в строке о «заботе мудрецов, которым открыты врата небес» (cura soforum porta quis caeli patet)[268].

Паулина и ее умерший муж являются объектом ненависти Иеронима также в Письме к Пауле. Он противопоставляет язычницу Паулину христианке Пауле, дочь которой недавно умерла. Иероним вкладывает в уста самого Христа слова: «Пусть лучше будет служанкой дьявола, чем моей, та, что измышляет, будто ее неверный муж был перенесен на небеса» («Melior diaboli ancilla quam mea est. Illa infidelem maritum translatum fingit in caelum»). «Неверный» применительно к Претекстату означает и «неверующий во Христа», и «неверный супруг»[269].

Еще одну параллель эпитафии предоставляют слова Симмаха из обращенного к императору Воззвания (Rel. XII, 2–4), восхваляющие качества Претекстата: «gaudia corporis ut caduca calcavit», «он попирал телесные радости как бренные» (ср. v. 66: «caduca ас parva»).

Что касается Паулины, то в рассматриваемой надписи она изображена как идеал римской жены. Восхваляются ее целомудрие, чистота души и тела, верность мужу (veri et castitatis conscia… pudens [26–29], fidelis [29], pura mente et corpore [Ib.]; fomes pudoris [35], castitatis vinculum [Ib.], amorque purus et fides caelo sata [36]). Castitas (целомудрие), pudor (почтение, благопристойность) и fidelitas (верность) – супружеские качества женщины, которые часто восхваляются в латинских надгробных надписях[270]. Паулина изображена не только как супруга префекта, но как любящая мать, заботливая сестра и послушная дочь (40–41):

pietate matris, coniugali gratia,

nexu sororis, filiae modestia.

Pietas (почтительность) по отношению к семье, мужу, детям, родителям и родственникам считалась важным качеством женщины. Хорошая, трудолюбивая жена, всегда хлопочущая о пользе дома (utilis penatibus)[271], была счастливым даром мужу[272].

В надписи (VI, 1779) упомянуто, что совместная жизнь Претекстата и Паулины продолжалась 40 лет («Hi coniuncti simul vixerunt annos XL» [23]). Лишь кончина Претекстата разделила их. Супруги, видимо, имели ребенка или детей («…subolemque pulchram, si tuae similis, putant» [81]). Брак Претекстата и Паулины в надписи представлен как священный союз. Чистота их супружеского ложа восхваляется такими словами (38–39):

munus deorum, qui maritalem torum

nectunt amicis et pudicis nexibus.

Чистая любовь супругов представляется как дар богов, вера и любовь, посеянные небесами («…amorq[ue] purus et fides caelo sata…» [36]). Муж мог ожидать этих качеств от жены; они были соединены друг с другом в доверии как друзья («…et quanta amicis iungimur fiducia…» [42]). Претекстат вверил