Сатурналии - Феодосий Макробий

предположить, что в это время могли быть два литератора по имени «Феодосий» и оба были сведущи в греческом знании[300]. Таким образом, можно достаточно уверенно говорить о том, что баснописец Авиен посвятил свои Басни Макробию Феодосию, автору Сатурналий[301].

Баснописец Авиен – участник Сатурналий

В Сатурналиях действует персонаж по имени Авиен[302]. Вероятнее всего, он представляет баснописца Авиена, поскольку среди «других» известных Авиенов[303] нет более подходящего. В этом легко убедиться, сравнив всех Авиенов, живших в IV–VI веках:

Руфий Магн Фавст Авиен Младший (Rufius Magnus Faustus Avienus iunior) – консул в 502 г., префект претория в Италии в 527–528 гг., умер после 534 г.

Флавий Авиен Младший (Fl. Avienus Iunior) – консул в 501 г., патриций – 507–511 гг., вероятно принадлежал роду Дециев, сын Цецины Деция Максима Василия (Caecina Decius Maximus Basilius), консула 480 г., брат Альбина (консула 493 г.), Флавия Теодора (консула 505 г.) и Инпортуна (консула 509 г.).

Геннадий Авиен (Gennadius Avienus) – консул 450 г.

Следует сказать и о том, почему Авиена, переводчика Явлений (Φαινόµενα) Арата, нельзя отнести к участникам Сатурналий[304].

Иероним (340–420) в Комментариях на Послание [ап. Павла] к Титу[305] перечисляет нескольких переводчиков Арата[306], среди которых Цицерон, Германик и Авиен. Применительно к жизни последнего Иероним употребляет слово «nuper» («недавно»). Кроме того, Иероним говорит об Авиене как об авторе многих других произведений (et multi, quos enumerare perlongum est).

Время написания Иеронимом Комментариев относят к 387 г., т. е. к этому времени Авиен уже не только перевел Явления Арата, но и был автором других работ[307]. Если бы Макробий хотел изобразить именно этого Авиена, то, скорее всего, он сказал бы о нем как об известном поэте. Но он этого не делает. Напротив, Авиен Макробия значится среди тех персонажей, кто еще слишком молод, чтобы беседовать о важных вещах с Претекстатом. Кроме того, Макробий обыкновенно именует старших участников Сатурналий их полным именем (например, Квинт Аврелий Симмах, Веттий Претекстат, Никомах Флавиан, Цецина Альбин), в отличие от более молодых персонажей, называемых лишь одним именем: Дизарий, Гор, Евсевий, Сервий и др. Среди последних и Авиен.

Таким образом, Авиен-переводчик не может быть участником праздника, ибо его творческий расцвет приходится на первую половину или середину IV века. Кроме того, имя этого Авиена не встречается в числе корреспондентов Квинта Аврелия Симмаха, что свидетельствует о том, что он принадлежал к предшествующему Квинту Аврелию поколению.

Наконец, еще один аргумент «против». В надписи из Bulla Regia переводчик Арата значится как Avienius[308]. Полное имя поэта таково:

Postumius Rufius Festus, qui et Avienius —

Постумий Руфий Фест, он же и Авиений.

Из этого следует, что «Avienius» – не личное имя переводчика, а его прозвище (signum). Этот вывод подтверждают и два сохранившихся манускрипта Явлений, в титулах которых записаны лишь имена «Rufius Festus» без прозвища, что вполне оправданно. Существует запись имен писателя на греческом языке – Ῥούφιος Φῆστος[309]. В остальных манускриптах имена переводчика даны в генетиве – Rufi Festi Avieni, где «Avieni» может быть формой генетива как от Avienius, так и от Avienus (например, генетив от «Rufius» в этой фразе также оканчивается на – i, т. е. Rufi). Ныне утраченный манускрипт, на котором базировалось самое первое издание переведенного текста Явлений, дает схожее написание имен автора: Rufius Festus Avienius[310].

Исходя из изложенного выше, можно заключить, что Макробий описывает в своем произведении того Авиена, который был баснописцем. Принимая в расчет terminus post quem для Басен (398 год), вероятное время появления Сатурналий (431 год) и то, что Авиен выведен в Сатурналиях Макробия, можно допустить, что Авиен написал Басни спустя незначительное время после появления Сатурналий и посвятил их Феодосию Макробию. Это предположение остается гипотезой. Можно предложить и обратную последовательность, а именно: сначала появились Басни Авиена с посвящением Макробию Феодосию. В свою очередь Макробий в качестве благодарности включил Авиена в число действующих лиц Сатурналий, оговорив, что описываемые персонажи не могли встретиться вместе в реальном времени[311].

Как бы то ни было, и Авиен, и Макробий, будучи современниками, знали друг друга. Их произведения появились почти одновременно и могут быть датированы первой половиной V века.

Приложение 3

Медики и риторы

Со времен Юлия Цезаря Рим был центром, в который из Греции стремились представители практических дисциплин (врачи, архитекторы, грамматисты и пр.) и учителя, обучавшие им же[312]. Об этом свидетельствует Светоний (De vita Caes:. Iul. 42, 1):

Всем, кто в Риме занимался медициной, и всем преподавателям благородных искусств он [Юлий Цезарь] даровал римское гражданство, чтобы они и сами охотнее селились в городе, и привлекали других[313].

В римском обществе к медицине и медикам относились по-разному: и с уважением, и настороженно. В основном профессия учителей связывалась с рабским трудом (Plin., Nat. hist. XXIX, 8, 17), но бывало и так, что в их адрес звучали добрые слова (Plin. Саес., Ер. II, 3, 5):

…нет людей искреннее, простодушнее и лучше учителей[314].

Подчас по отношению к стекавшимся в Рим специалистам-грекам высказывалось неприятие. Их причисляли к тем, кто зарабатывал на жизнь гаданием, ворожбой и хождением по канатам, а также к массажистам в общественных банях (Iuv., Sat. III, 76,60–83):

Я ж от него и бегу. Перенесть не могу я, квириты,

Греческий Рим! Пусть слой невелик осевших ахейцев,

Но ведь давно уж Оронт сирийский стал Тибра притоком,

Внес свой обычай, язык, самбуку с косыми струнами,

Флейтщиц своих, тимпаны туземные, разных девчонок:

Велено им возле цирка стоять. –  Идите, кто любит

Этих развратных баб в их пестрых варварских лентах!

Твой селянин, Квирин, оделся теперь паразитом,

Знаком побед цирковых отличил умащенную шею!

Греки же все, – кто с высот Сикиона, а кто амидонец,

Этот с Андроса, а тот с Самоса, из Тралл, Алабанды, —

Все стремятся к холму Эсквилинскому иль Виминалу,

В недра знатных домов, где будут они господами.

Ум их проворен, отчаянна дерзость, а быстрая речь их

Как у Исея течет. Скажи, за кого ты считаешь

Этого мужа, что носит в себе кого только хочешь:

Ритор, грамматик, авгур, геометр, художник, цирюльник,

Канатоходец, и врач, и маг, – все с голоду знает

Этот маленький грек; велишь – залезет на небо;

Тот, кто на крыльях летал, – не мавр, не сармат, не фракиец,

Нет, это был человек, родившийся в самых Афинах.

Как не бежать