Сатурналии - Феодосий Макробий

она играла в обществе Позднего Рима. Паулина была изображена как образец женской скромности и почтительности. Она представляет своего мужа, однако, ее добродетели, в свою очередь, возвеличивают Претекстата. И, хотя сама Паулина была влиятельной личностью в частной и религиозной сферах, в общественной жизни она находилась в подчиненном мужу положении.

Последнюю (четвертую) часть надписи, составленную Паулиной, можно рассматривать как эпитафию. Эти строки начертаны позади мраморного постамента, который, вероятно, служил опорой не сохранившейся до нашего времени статуе префекту претория – по должности Претекстату полагалась статуя из позолоченной бронзы. Не случайно в надписи приводится его «cursus honorum» – перечень обязанностей, которые он исполнял на государственной службе и при священнодействиях.

Но Паулина намекает и на литературные занятия мужа. Во всяком случае, об этом свидетельствует фраза: «…того, что изложено неритмизованной речью, ты передал в лучшей форме, чем, читая, воспринял» («…meliora reddis quam legendo sumpseras» – v. 58). Эта фраза, скорее всего, свидетельствует о том, что Претекстат (подобно другим образованным аристократам) мог принимать участие в собирании и критическом издании классических текстов. В этом случае усовершенствования того, что читал Претекстат, сводилось к выправлению текста и составлению маргинальных глосс, поскольку он был лишь образованным любителем, но не ученым-филологом[287].

Сама Паулина была весьма хорошо образована, и, возможно, лично составила эпитафию. Если это так, то ее можно считать лучшей поэтессой IV столетия. Единственной соперницей ее можно назвать Пробу, которая соединяла воедино фрагменты из Вергилия и библейских сказаний.

Как бы то ни было, в принадлежащих ей строках мы ощущаем волнение ее души, мы слышим ее голос, а ее искренность не подлежит сомнению. Она описывает самые сокровенные эпизоды своей жизни, говорит не об общественных праздниках, но о таинственных ритуалах и сокровенном знании, ею полученном. Она не только раскрывает перед нами свою личную жизнь, превращая ее в жертвоприношение, но и заявляет о бесценности пути, по которому она и ее муж прошли вместе.

Ниже мы приводим перевод надписи (CIL VI, 1779)[288].

[I] Богам [и] Манам /

Веттий Агорий Претекстат /

авгур [и] понтифик Весты /

понтифик Солнца, квиндецемвир,

священный куриал Геркулеса /

5 иерофант Либера и Элевсинских [таинств] /

неокур, тавроболиат /

глава сенаторов государства /

кандидат в квесторы /

претор Города /

10 наместник Тускии и Умбрии /

[бывший] консул Лузитании /

проконсул Ахайи /

префект Города /

пять раз легат, посланный сенатом /

15 дважды префект претория Италии /

и Иллирика/

назначенный /

консулом-ординарием /

и Акония Фабия Паулина, сиятельная матрона /

посвященная [в таинства] Цереры и Элевсина /

20 посвященная в Эгинские [таинства] Гекаты /

тавроболия, иерофанта, /

в совместном браке они прожили 40 лет //

[II] Веттий Агорий Претекстат /

25 супруге Паулине /

Паулина, знающая, что такое целомудрие и истина, /

преданная храмам, подруга богов, /

предпочитающая себе – супруга, а мужу –  Рим /

скромная, верная, чистая умом и сердцем, /

30 любезная всем, полезная Пенатам, /

ты всегда будешь со мной на небесном престоле. //

[III] Веттий Агорий Претекстат /

супруге Паулине /

Паулина – спутница нашего сердца, /

35 очаг благопристойности, хранительница целомудрия, /

чистая любовь и вера, посеянная небом, /

которой я вверил сокровенные тайны души, /

дар богов, что связывают супружеское ложе /

дружескими и целомудренными узами, /

40 с преданностью матери, с супружеской благосклонностью, /

с привязанностью сестры, с послушностью дочери, /

с доверием, равным тому, что связывает нас с друзьями,

в пожизненной близости, освященном союзе /

в прочной связи, открытости и согласии, /

45 [ты], помогаешь, любишь, заботишься,

почитаешь супруга. //

[Эпитафия Паулины Веттию Агорию Претекстату]

[IV] Блистательность моих предков дала мне не больше, /

чем то, что я уже тогда была явлена достойной супруга.

весь блеск и красу [я обретаю] в имени мужа, /

50 Агория. Рожденный от благородного семени, /

ты даешь свет отечеству, сенату и супруге, /

душевной порядочностью, а равно нравом и ученостью; /

ты обладаешь верхом добродетелей. /

Ибо все, что создано на двух языках [латинском и греческом] /

55 усердием мудрецов, которым открыты врата небес, /

будь то мастера в создании поэзии, /

или того, что изложено неритмизованной речью, /

ты передал в лучшей форме, чем, читая, воспринял. /

Но этого мало. Благочестивый мист*, явленное в священных /

60 таинствах, ты сокрыл в тайниках ума, /

многообразный закон богов ты был научен почитать. /

К супругу подругу привлек для священных таинств, /

разделившую [с тобой] знание о богах и людях, верную тебе. /

Здесь нет мне нужды упоминать о [твоих] чинах и должностях, /

65 радостях, к которым стремятся в своих чаяниях люди, /

и которые ты всегда считал бренными и ничтожными. /

Ты жрец богов, слывешь возвышенным в своей святости. /

Ты, о супруг, научив меня благу, /

жребию чистоты и целомудрия, освободил от смерти. /

70 Ты вводишь меня в храмы и делаешь служанкой богов; /

ты свидетель того, как меня пропитала кровь [жертвоприношений] во всяческих таинствах. /

Благочестивый супруг, ты [делаешь меня] /

жрицей Кибелы и Аттиса, удостаиваешь таинствами быка, /

ты наставляешь меня в троякой тайне как служанку Гекаты; /

75 делаешь меня достойной таинств греческой Цереры. /

Благодаря тебе все почитают меня как благую и благочестивую, /

хвалят, ибо ты сам прославил меня как благую; /

прежде безвестная я теперь известна всему миру. /

Ибо как с таким мужем не нравиться всем? /

80 Матроны Рима взирают на меня как на образец /

и, если их дети похожи на твоих, они считают их красивыми, /

теперь и мужчины, и женщины стремятся перенять отличия, /

которые ты, как учитель**, явил. /

Теперь, когда все это отнято, я, твоя жена, изнываю в печали, /

85 была бы я счастлива, если бы боги даровали мне