Последний Судья Морвенхольма - Александр Науменко

— Ах, дорогая, — говорила она леди Лире, наблюдая за очередной экзекуцией, — ты не представляешь, как это бодрит. Учит чернь дисциплине, а нам дает здоровый румянец.

Даже их шутки были пропитаны ядом. За завтраком, уставленным дичью, винами и пирогами, которых не видел ни один простолюдин за всю свою жизнь, лорд Валериус лениво ткнул ножом в сторону дрожащего слуги, подававшего ему кубок.

— Кассиан, смотри, он трясется, как осиновый лист на ветру. Готов поспорить на десять золотых, что если крикнуть «Охота!», он обмочится прямо здесь, на ковре моего отца.

— Всего на десять? — фыркнул Кассиан. — Я бы поставил двадцать, что он еще и заикаться начнет. Помнишь того конюха, что мы напугали в прошлом месяце? Он до сих пор мычит, как теленок, когда видит лошадь.

Леди Серафина рассмеялась своим хрустальным смехом.

— Глупости, господа. Куда забавнее было бы приказать ему выпить чернил и написать на этом ковре признание в любви моей борзой. Если откажется — выпорем за неподчинение. Если согласится — выпорем за порчу имущества. Беспроигрышный вариант, не находите?

— Кстати о развлечениях, — оживился молодой лорд Болтон, вытирая жирные губы рукавом. — Мы с соседом придумали новую игру. Называется «Молчанка». Берешь слугу, отводишь в подвал и начинаешь медленно отрезать ему палец за пальцем. Проигрывает тот, чей слуга закричит первым. Мой, кстати, выдержал три пальца. Крепкий малый оказался! Жаль, потом от потери крови помер.

Даже Серафина скривила свои идеальные губы в брезгливой гримасе.

— Болтон, твои забавы по-прежнему лишены всякого изящества. Грубо и грязно.

Их мир был коконом, сплетенным из безнаказанности. Законы королевства для них были лишь сводом рекомендаций. Любой каприз исполнялся, любое преступление сходило с рук. Солдат, посмевший возразить лорду, мог лишиться языка. Девушка, отказавшая молодому аристократу в близости, могла быть обвинена в колдовстве и сожжена.

А за стенами их замков, в деревнях и на трактах, народ Морвенхольма влачил жалкое существование. Налоги были невыносимы. Кроме десятины королеве, существовали налоги лорду: налог на дым из трубы, налог на рождение ребенка, налог на свадьбу и даже налог на смерть. Не заплативший налог на смерть не мог похоронить родных на освященной земле, и их тела оставляли в лесу на съедение зверям.

— Говорят, сегодня среди дичи есть один особенно прыткий, — заметил лорд Валериус, поглаживая рукоять меча. — Надеюсь, он доставит нам хоть какое-то развлечение перед тем, как его душа отправится к праотцам.

Именно этого бродягу пришлось задерживать на тракте семью стражниками. Оказался слишком шустрым, диким. Но удар дубинки по голове остудил мгновенно пыл, отправив в беспамятство.

— Не беспокойся, Валериус, — усмехнулась леди Серафина. — Если он окажется слишком скучным, всегда есть волко-псы. Они уж точно не дадут ему умереть спокойно.

За аристократами следовала свита. Конюшие в ливреях, псари, державшие на толстых кожаных поводках десяток огромных волко-псов с дымчатой шерстью и глазами, тлеющими, как угли. Эти звери не лаяли, не выли — они молча следовали за хозяевами. Их мощные челюсти были готовы в любой момент сомкнуться на добыче.

Замыкали процессию несколько опытных следопытов, закутанных в шкуры, и слуги с припасами и запасным оружием. «Алая Забава» началась, и зимний лес Морвенхольма уже впитал свежую кровь.

Лорд Кассиан оглянулся на леди Лиру, чьи щеки разрумянились от мороза и возбуждения.

— Прекрасная моя леди, позволите ли вы мне преподнести вам трофей этого дня? Возможно, ухо этого наглеца?

— О, лорд Кассиан, вы так галантны, — хихикнула она, кокетливо поправляя меховой воротник. — Но я предпочитаю что-нибудь более… существенное. Сердце, например. Говорят, они еще бьются некоторое время, если вынуть их умело.

Флирт и жестокость сплетались в их речах так же естественно, как узоры инея на ветвях лунных ясеней, чья серебристая кора мерцала под тусклым зимним солнцем.

* *

Каэлен заставил себя оторваться от шепчущей ивы. Больше нельзя было медлить. Каждый миг промедления приближал его гибель. Он вновь побежал, петляя между деревьями, стараясь выбирать места, где снег был не таким глубоким. Пар вырывался изо рта рваными облачками, пот застилал глаза, смешиваясь со слезами отчаяния и ледяного ветра. Он то и дело оглядывался, прислушивался. Лай волко-псов и крики охотников становились громче, отчетливее. Они шли по его следу, неумолимые, как сама судьба.

Он перепрыгивал через торчащие из-под снега черные корни кровавостволов, оставляя предательские следы на белом покрывале. Под ногами иногда хрустели алые ледяные иглы, упавшие с ветвей, и шипели, растворяясь.

Мысли путались. Он вспомнил свою деревню, сожженную дотла карателями лорда за недоимку по налогам. Огонь, крики, запах горелой плоти. Беспомощность и ярость, что до сих пор жгли его изнутри. Девкам задирали подолы и насиловали всем отрядом, а после убивали под общий хохот.

В другом королевстве, много лет назад, еще будучи сопляком, он видел на заброшенном капище статую огромного оленя. Странная, древняя работа неизвестного мастера. Вместо глаз у оленя имелись два углубления, и казалось, будто в них тлеет невидимый огонь. Почему он вспомнил это сейчас?

Собрав последние силы, остатки воли, Каэлен рванулся вперед. Он увидел просвет среди деревьев. Река была близко! Еще немного, еще один рывок. Из последних сил он вырвался из лесного сумрака на открытое пространство и замер. Перед ним, всего в нескольких десятках шагов, клубился густой, молочно-белый туман над незамерзающей водой Туманной реки. Ее поверхность не отражала ни небо, ни его измученное лицо. Спасение было так близко.

Он уже готов был ринуться в ледяные, обжигающие объятия реки, но не успел. Прямо ему наперерез, взметая снежную пыль, вылетел на вороном коне молодой лорд Валериус Торн со своей ближайшей свитой. В руке он держал обнаженный клинок, тонкий и смертоносный, а на губах играла торжествующая усмешка.

— Кажется, наша добыча решила искупаться.

Голос его был спокоен и насмешлив.

— Не позволим же ей простудиться.

За его спиной из леса высыпали остальные охотники. Леди смеялись, предвкушая зрелище. Другие лорды обнажали оружие. Их лица выражали азарт и нетерпение. Волко-псов крепко держали. С этим беглецом они собирались покончить с помощью благородной стали, а не клыков.

Каэлена окружили, сомкнув кольцо из лошадей и всадников. Он резко увернулся от