Последний Судья Морвенхольма - Александр Науменко

Королева молча подняла руку в белой латной перчатке, и весь разговор мгновенно стих. Она кивнула архимагу Орвейну.

— Начинайте.

Старый маг, казалось, ещё больше сгорбился под тяжестью взгляда своей повелительницы. Он и его подчинённые спешились и торжественной походкой приблизились к самой кромке воды. Они выстроились в полукруг. Орвейн вытащил свой обсидиановый амулет и начал нараспев читать заклинание на древнем языке, слова которого резали слух своей неестественностью. Остальные маги подхватили. Их голоса слились в низкий, гудящий хор.

Воздух задрожал. Над головами магов зажглись призрачные сферы синего света. Орвейн взметнул руки, и сфера энергии рванулась вперёд, к туману, с шипением рассекая воздух. Казалось, ещё мгновение, и пелена должна была расступиться, открыв проход. Но туман не дрогнул.

Энергетический сгусток просто растворился в молочно-белой массе, не оставив и следа. Орвейн, чьи брови гневно сдвинулись, попробовал ещё раз. На сей раз он чертил руны прямо в воздухе, и они пылали багровым огнём. Руны устремились к туману, но, едва коснувшись его, обратились в горстку искр и погасли, словно их задули невидимые уста. Стало ясно, ничего не получается.

Маги умолкли. Некоторые пошатнулись от истощения. Орвейн медленно опустил руки. Его плечи сгорбились ещё сильнее. Он обернулся и бросил виноватый, почти умоляющий взгляд на королеву, по-прежнему величественную и неподвижную в своём седле. Голос архимага прозвучал глухо и сдавленно, едва разносясь над ропотом волн реки:

— Он… он не поддаётся заклинанию, Ваше Величество. Мы пытались разорвать его, открыть проход, развеять… Но сопротивление слишком сильное. Это… это не магия в нашем понимании. Это нечто иное.

Маркиз Элиан фыркнул, выражая презрение:

— И это всё, на что способны королевские фокусники? Не могу развеять туман? Я бы справился с помощью веера и пары рабов.

Леди Изабелла зябко куталась в соболий воротник:

— Как же тут скучно. Я уже замёрзла.

Королева Селестия ни единым мускулом не выдала своего разочарования или гнева. Её ледяной взгляд скользнул по побелевшему лицу Орвейна, затем по неподвижной стене тумана и, наконец, по испуганной толпе крестьян. На её идеальных губах не дрогнула ни одна черта.

— Ну что ж.

Голос повелительницы был спокоен и ясен, словно она констатировала неизбежный факт.

— Тогда будем пробовать второй вариант.

— Капитан, — прозвучал тихо голос королевы, но с металлической отчётливостью, — начинайте.

Капитан Хьюго Блэкхорн, предводитель Отряда Белого Гнева, был из тех, чья верность не требовала клятв. Она читалась в каждом движении его тела, в каждом безмолвном взгляде, брошенном в сторону королевы. Ещё с тех дней, когда он, мальчишкой в потрёпанной куртке, вытащил Селестию из горящей конюшни, он знал, его жизнь, лишь тень её воли. Годы спустя, став железной рукой трона, он не изменил себе. Никто не знал, что по ночам он перечитывает единственный листок с её почерком, повеление о назначении на пост, подписанное двенадцать лет назад, и что в его сундуке, под доспехами, лежит выцветший кусок алого шёлка, оторванный в тот день от её платья. Он никогда не осмелился бы поднять на неё глаза иначе, чем как на богиню. Но именно эта немая, почти монашеская влюблённость делала его послушным, как клинок в ножнах, и беспощадным, как зимний ветер над Туманной рекой.

Капитан, лицо которого теперь было непроницаемой маской, отдал короткую команду. Воины в чёрно-серебряных доспехах грубо врубились в толпу крестьян. Послышались всхлипы, приглушённые мольбы. Пятерых мужчин, двое ещё в расцвете сил, трое постарше, выдернули из общего строя и силой притащили к самому краю воды, где снег уже уступал место чёрной, илистой грязи.

— На колени, — скомандовал один из стражников.

Один из крестьян, широкоплечий, с обветренным лицом, попытался вырваться.

— Ваше Величество, мы ни в чём не виновны!

Его слова оборвал удар рукояткой меча по голове. Он со стоном рухнул на колени. Остальные, поняв бесполезность сопротивления, покорно опустились сами. Их спины сгорбились под тяжестью ожидания.

Королева, не меняя выражения лица, приняла от слуги массивный серебряный кубок с тёмным вином. Она сделала небольшой глоток. Взгляд голубых глаз скользил по происходящему с отстранённым, почти научным интересом.

По едва заметному кивку капитана Блэкхорна палачи взметнули свои длинные мечи. Пять взмахов, быстрых, профессиональных. Пять глухих ударов. Алые фонтаны крови брызнули на снег и в туман. Головы с нелепо удивлёнными лицами покатились по земле. Тела, судорожно дёргаясь, повалились вперёд и бесшумно исчезли в молочно-белой пелене.

Волко-псы залились исступлённым лаем, рвались с поводков, чуя запах крови. Среди крестьянок поднялся оглушительный визг. Дети зарыдали, уткнувшись в юбки матерей. Аристократы оживились.

— Наконец-то хоть какое-то действие, — лениво заметил маркиз Элиан.

— Да уж. Этоточно.

— Смотри, Изабелла, вон тот, кажется, ещё дёргается, — указал он пальцем в сторону одного из обезглавленных тел, которое не упало вперёд.

Леди Изабелла брезгливо поморщилась.

— Как грубо. И неэстетично. Всё испачкали.

Королева выждала несколько минут, глядя на неподвижный туман. Ничего не изменилось. Она медленно, словно нехотя, повела рукой в белой перчатке.

— Продолжайте.

На этот раз выбрали ещё пятерых. Их пинками и ударами плетей погнали к месту казни. Но теперь стражники не стали обезглавливать их сразу. По новой, безмолвной команде, они принялись рубить несчастным конечности. Воздух разорвали нечеловеческие крики. Мечи с тяжёлым чавканьем рассекали плоть и кости. Отрубленные руки и ноги, ещё дёргаясь в агонии, падали на окровавленный снег, окрашивая его в багровые тона. Искалеченные, истекающие кровью тела, издавая хриплые, ужасающие стоны, были сброшены сапогами воинов в реку. Туман поглотил и их.

Тишина, последовавшая за этим, была оглушительной. Слышен был лишь тяжёлый лай псов и приглушённые рыдания обречённых. Королева протянула опустевший кубок слуге и, наконец, повернулась к глашатаю, стоявшему рядом. Она лишь слегка кивнула.

Глашатай, высокий мужчина с зычным голосом, вышел вперёд, к самой кромке тумана. Он сделал глубокий вдох, и его слова, отчеканенные и громкие, покатились по берегу:

— Слушай, Последний Судия! Внемли голосу Её Величества Селестии Вейларис Торн, Владычицы Северных Земель! Ты скрываешься за этой пеленой, как трус! Явись и предстань перед правосудием короны!

Он сделал театральную паузу, доставая из-за пазухи небольшие песочные часы.

— Если ты не появишься, пока не истечёт отмеренное