Последний Судья Морвенхольма - Александр Науменко

Селестия медленно провела ладонью по шее. Там, где пульс стучал ровно, холодно. Она не сжалась от горя. Горе, для слабых. Её ответ, не слёзы, а кара. Её скорбь, не крик, а приговор.

«Пусть этот Судия, если он и вправду существует, придет ко мне, — подумала она, глядя прямо в глаза своему отражению. — Пусть посмотрит в мои глаза и поймёт. Перед ним не гордыня тщеславных мальчишек. Перед ним, сама Смерть в короне. И если он осмелится коснуться меня, я обращу его пламя в лёд».

Но в глубине зеркала, в самом уголке, где серебро чуть потемнело от времени, ей почудилось, лишь на миг, что-то иное. Не отражение, а предчувствие. Взгляд изнутри зеркала, смотрящий на неё. Спокойный. Вечный. Несокрушимый. Она отвела глаза.

— Довольно, — сказала она вслух.

Голос казался ровным. Но в нём, почти неслышно, дрожал первый трещиной звук того, что ещё не страх, но уже тень сомнения.

Королева наконец оторвалась от своего отражения. Взгляд упал на высокое стрельчатое окно, за которым клубился предрассветный туман Морвенхольма. Улыбка мгновенно исчезла с её прекрасного лица, словно её сдуло ледяным сквозняком.

— Довольно. Одевайте меня.

Голос был спокоен и холоден, без тени ночной страсти. Служанки встрепенулись. Процессия началась. Сначала тончайшая туника из шелка цвета слоновой кости, затем сложные элементы доспехов из полированного белого железа. Пока Лилия натирала запястья королевы ароматным маслом сандала, Роза с величайшей осторожностью начала заплетать её белокурые волосы в сложную воинскую причёску, вплетая в пряди тонкие серебряные нити.

— Сегодня важный день, — сказала Селестия, глядя в своё отражение, которое теперь преображалось в образ богини войны. — Я отомщу за Валериуса. Но это не главное.

Она позволила Марте застегнуть на её плечах плащ из шкур белых волков.

— Простолюдины, узнав о той истории пять месяцев назад, начали поднимать головы. Они стали наглыми, перестали бояться. Вчера в деревне у Змеиного Тракта мой сборщик налогов получил пощёчину. Пощёчину!

Элиан приподнялся на локте. Красивое лицо исказила гримаса брезгливости.

— О, эти вонючие мужики! Их всех следует повесить для примера.

— Их повесят, — холодно согласилась королева. — Но этого мало. Они должны вновь научиться уважать власть. И сегодня мы преподадим им урок. Мы поймаем этого так называемого Судию. И его сила будет служить трону. А также, я отомщу за своего племянника.

— Маги уверены, что смогут это сделать? — лениво поинтересовалась Изабелла, играя собственной прядью.

— Орвейн клялся, — ответила Селестия. — Он говорит, что нашёл способ создать магические оковы. Сила этого существа станет новым фундаментом нашей власти.

Когда последняя застёжка была застёгнута, последняя шпилька вплетена в волосы, королева была готова. Она являлась воплощением ледяной, неумолимой мощи.

Выйдя через час в просторный, мрачный внутренний двор замка, она увидела, что её свита уже в сборе. Воины Отряда Белого Гнева в чёрно-серебряных доспехах стояли в безупречном строю. Рядом теснились маги в серых мантиях во главе с архимагом Орвейном. Элиан и Изабелла, уже одетые в дорогие, но практичные охотничьи наряды, ожидали её у коней.

Королеве подвели её величественного белого жеребца. Один из слуг, могучий детина по имени Гора, опустился на четвереньки. Двое других локеев, стройные юноши Алвар и Бертран, встали по бокам, чтобы поддержать королеву. Твёрдо ступив на спину Горой, Селестия легко и грациозно взлетела в седло.

— Ваш нынешний трон, Ваше Величество, — проговорил Элиан, вскидывая на неё свой капризный, восторженный взгляд.

— Не трон, оружие, мой милый, — поправила она его, принимая из рук капитана Блэкхорна поводья и изящный боевой шлем. — Сегодня мы идём на войну.

Процессия тронулась к зловещим, окованным железом вратам из морёного дуба, которые с протяжным скрипом распахнулись, выпуская их навстречу туману и возмездию.

Кавалькада врезалась в лесную чащу, словно стальной клинок. Впереди, на тяжёлых конях, неслись два трубача с длинными, изогнутыми охотничьими рогами, чьи пронзительные, зовущие звуки разрывали мёртвую тишину вечной зимы Морвенхольма. Следом, срываясь с поводков, рвались десятки дымчато-серых волко-псов. Их тлеющие глаза метали искры, а с мощных челюстей капала слюна. Они уже чуяли не только страх зверя, а ещё сладкий, знакомый запах человеческого ужаса.

За ними, в самом центре смертоносного каре, королева Селестия на своём белом жеребце казалась ледяным идолом. По правую руку от неё гарцевал маркиз Элиан, щегольски откинувший плащ, чтобы все видели его позолоченный кинжал. По левую, леди Изабелла. Её нежное лицо разрумянилось от мороза и возбуждения. Тесным кольцом окружали их воины Отряда Белого Гнева в своих чёрно-серебряных доспехах, а позади, пытаясь не отставать, ехали маги в серых мантиях, прижимая к груди свитки и магические реликвии.

Грохот копыт по земле оглушал. Из-под них во все стороны летели комья грязи, смешанной с подтаявшим снегом, забрызгивая начищенные доспехи аристократов и подолы их плащей. Они неслись по старому, знакомому по той злополучной охоте пути, петляя между голыми стволами кровавостволов, чья багровая кора мрачно алела в утренних сумерках.

Вскоре впереди, сквозь частокол деревьев, показалась полоса молочно-белого, неподвижного тумана, и поляна, где пять месяцев назад гордыня аристократии нашла свой конец. Кавалькада, по команде капитана Блэкхорна, замедлила ход и в полном порядке вышла на открытое пространство.

На берегу, под присмотром солдат с обнажёнными мечами, стояла кучка человек тридцать крестьян. Мужчины в потрёпанных тулупах, женщины, прижимавшие к юбкам испуганных детей, старики с потухшими взглядами. Все они понимали, если их пригнали сюда, на проклятое место, жди беды. Тихий плач ребёнка прорезал воздух, но его тут же приглушила рука матери. Псы, понурившись, сели у ног псарей, но их низкое, злое рычание не умолкало.

Королева, не слезая с седла, устремила взгляд на стену тумана над рекой. Её глаза, холодные и пронзительные, пытались разглядеть в клубящейся пелене хоть что-то. Движение, тень, знак. Но туман был непроницаем, как стена из молочного стекла. Он не отражал свет, не шевелился от ветра, он просто был, древний, безразличный и непреодолимый.

— Ну что, мастера чар? — раздался насмешливый голос Элиана. — Ваш выход. Покажите нам фокус. Развейте этот противный кисель.

Леди Изабелла фыркнула, поправляя шарф.

— Да, пожалуйста,