Последний Судья Морвенхольма - Александр Науменко

Он перевернул часы, и тонкая струйка песка посыпалась вниз.

Напряжение на берегу достигло пика. Лучники натянули тетивы, воины сжали рукояти мечей. Псари едва сдерживали взбешённых волко-псов. Аристократы с любопытством взирали на туман, ожидая представления.

— Он не придёт, — скучающим тоном заявила леди Изабелла, играя жемчужным ожерельем. — Он, наверное, спит. Или ему просто наплевать.

— Ещё не истекло время, — отозвался её брат, Элиан.

Он громко высморкался и вытер пальцы о гриву своего коня.

— Хотя, согласен, зрелище становится утомительным.

Песок меж тем медленно, но неумолимо пересыпался. Последняя песчинка упала.

— Время истекло, — без всякой интонации произнесла королева.

Глашатай почтительно склонил голову.

— Приказ, Ваше Величество?

— Вывести женщин и детей.

Голос правительницы был спокоен, как поверхность озера в безветренный день.

— И… рубите их по частям. Медленно. Одновременно. Мне нужны не просто смерти. Мне нужны их страдания. Чтобы он услышал.

По толпе крестьян прокатился стон ужаса. Воины принялись вытаскивать обезумевших от страха женщин. Одну, пытавшуюся прикрыть своим телом младенца, ударили по лицу, и она, почти без сознания и с выбитыми зубами, уронила ребёнка в грязь. Другую, седовласую старуху, волокли за волосы. Дети кричали, цеплялись за материнские подолы, но их отрывали с силой и грубо швыряли на снег.

Восемь рыдающих созданий были поставлены на колени на землю, уже пропитанную кровью их мужей и отцов. Палачи с мрачными лицами занесли залитые алым клинки. Леди Изабелла, наконец, проявила интерес, привстав на стременах. Элиан снисходительно улыбался.

Взметнулись занесённые мечи, готовые обрушиться вниз…

И в этот миг произошло нечто. Туман, до этого момента неподвижный и безмолвный, вдруг… взорвался. Не с грохотом, а с тихим, всепоглощающим гулом. Он не отступил, он ринулся вперёд, гигантской молочно-белой волной, сметая всё на своём пути. За долю секунды холодная, залитая кровью поляна, всадники на конях, рыдающие крестьяне, гордые аристократы, всё исчезло, поглощённое внезапно нахлынувшей и совершенно непроглядной пеленой.

Мир сузился до молочно-белой, непроглядной пелены, в которой звуки искажались, теряя направление. Воздух стал густым, влажным и приобрёл странный мускусный запах, смесь запаха мокрой шерсти, старого дерева и серы. Из этого хаоса тут же вырвался первый крик. Не команды, а чистой, животной агонии. Он был сразу подхвачен лязгом железа, треском ломающихся костей и диким, нечеловеческим рёвом, от которого кровь стыла в жилах.

— Вон он! — завопил чей-то голос слева.

— Нет, он там! — отозвался справа, и тут же его голос оборвался влажным хрустом.

Казалось, Судия был везде и нигде. Он не бегал, он материализовался из самого тумана. На мгновение в пелене проступали его гигантские, ветвистые рога, белее кости, затем, мощный круп. Затем, горящие белым огнем глаза. Он двигался с невозможной, призрачной скоростью. Огромное копыто, мелькнув в тумане, обрушилось на группу солдат. Раздался тот самый чавкающий звук, и трое воинов в чёрно-серебряных доспехах просто распались, превратившись в кровавую пыль, смешанную с измельчённой сталью. Двух других он поддел рогами и швырнул высоко в воздух. Их тела, беспомощно крутясь, исчезли в верхних слоях тумана и больше не упали.

Паника была абсолютной и мгновенной. Стройные ряды Отряда Белого Гнева рассыпались. Кто-то, обезумев от ужаса, начинал рубить мечом туман, попадая по своим. Слышались отчаянные команды капитана Блэкхорна, но их тут же топил всеобщий хаос.

— Маги! Круг! — успел крикнуть архимаг Орвейн.

Жалкие сферы синего и багрового пламени, рождённые их заклинаниями, бесследно исчезали в молочно-белой пустоте, не достигая цели. А затем из тумана на них вырвалось дыхание Агнилора. Не огонь, а сжигающий свет. Он не опалил мантии, он испепелил самих чародеев. Орвейн лишь успел вскинуть руки в беспомощном жесте, прежде чем его тело обратилось в столп пепла, который тут же рассеялся.

Капитан Блэкхорн, сжимая меч, бросился на смутный силуэт, но Агнилор просто развернулся. Рога, казалось, лишь коснулись груди капитана, но его доспех не смялся, а рассыпался, как труха, а за ним, и тело. От одного из лучших воинов Морвенхольма не осталось ничего. Глашатай, пытавшийся спастись бегством, наткнулся на другую тень и испарился с коротким, обрывающимся визгом.

В этот миг мимо королевы пронесся в панике жеребец. Бок исполинского оленя, мелькнув в тумане, задел её доспех на бедре. Раздался оглушительный скрежет, будто ломался камень, а не гнулась сталь. Селестия с криком вылетела из седла и с силой ударилась о замёрзшую землю, больно приложившись головой в шлеме.

Она, оглушённая, пыталась подняться, когда услышала дикий, совсем не мужской, а истеричный визг. Маркиз Элиан, потеряв всю свою изнеженность, метнулся к ней, но путь преградила испепеляющая струя белого света. Его прекрасное лицо исказилось в немой гримасе ужаса, а тело на глазах почернело и рассыпалось, словно сгоревший лист бумаги.

— Элиан! — вскрикнула леди Изабелла.

Но её вопль оказался последним. Огромное, покрытое тёмной шерстью копыто с нечеловеческой силой обрушилось сверху на её голову. Раздался отвратительный хруст. Тело девушки отбросило на добрый десяток шагов. То, что упало в окровавленную грязь, было уже не телом прекрасной аристократки, а бесформенным месивом, где из-под разорванного шелка и окровавленных костей алела лишь ярко-рыжая шевелюра.

Испуганные лошади, храпя и закатывая глаза, понеслись прочь, вслепую, давя сбитых с ног солдат и исчезая в стене тумана.

Сколько это продолжалось, королева не знала. Казалось, прошла вечность. Но в один миг всё стихло. Крики, лязг, рычание, всё оборвалось, будто перерезанное ножом. И так же внезапно, как и появился, туман исчез. Рассеялся, ушёл в землю и воду, оставив после себя лишь тишину зимнего леса и страшную картину побоища.

Селестия, опираясь на локоть, с трудом подняла голову, стягивая шлем. И замерла. Прямо перед ней, в двух шагах, стоял Агнилор. Его могучая грудь слегка вздымалась, из ноздрей вырывались струйки белого дыма. Горящие глаза были прикованы к ней. Он медленно, почти задумчиво, склонил свою рогатую голову.

Гордость, дикая и отчаянная, вспыхнула в ней. Она попыталась встать, выпрямиться во весь рост, чтобы встретить смерть, как подобает королеве.

— Тварь… — прошипела она, но её голос был хриплым и слабым. — Давай. Чего ты ждёшь. Убей меня.

В ответ Агнилор сделал