Нацисты в бегах. Как главный врач Освенцима и его соратники избежали суда после жутких экспериментов над людьми - Бетина Антон

два больших преимущества: он находился рядом с железнодорожным узлом и вдали от посторонних глаз. Лагерь располагался на окраине польского города Освенцим. В первые месяцы Второй мировой войны нацисты включили этот город – как и всю Западную Польшу – в состав Третьего рейха и дали ему немецкое название Аушвиц. Деревянные дома и казармы, принадлежавшие польской армии, стали использовать в качестве лагеря для заключенных.

Первый поезд прибыл в Освенцим в июне 1940 года, доставив 728 поляков из тюрьмы под Краковом, обвиненных в «антигерманской деятельности» [88]. Почти два года поляки составляли подавляющее большинство заключенных Освенцима. Евреи среди них не являлись значительной группой, поскольку практически вся еврейская община в оккупированной Польше оставалась в гетто. После вторжения немцев в Советский Союз в июне 1941 года в лагерь в большом количестве стала прибывать еще одна категория: советские военнопленные. К октябрю того же года их насчитывалось десять тысяч человек. Они очень пригодились для выполнения поставленной Гиммлером задачи: подготовить Освенцим к «окончательному решению» «еврейского вопроса» [89]. Это был эвфемизм, которым нацисты обозначали массовое уничтожение евреев. На самом деле немцы никогда не говорили об убийствах прямо, предпочитая более мягкие выражения вроде «особого обращения». Нацисты изгнали жителей деревни Бжезинка, расположенной в двух милях от основного лагеря, после чего советские заключенные снесли деревенские дома, разровняли землю и осушили болотистую местность [90]. Они построили подъездные пути и 250 бараков, предназначенных для размещения 200 000 заключенных. Польское название деревни заменили на немецкое: Биркенау. На территории лагеря построили четыре крематория, оснащенных пятнадцатью печами. В одной газовой камере одновременно могли находиться около трех тысяч человек – в один день стало возможно уничтожение тысяч жизней.

Первая группа евреев, депортированных из Европы, прибыла в Освенцим весной 1942 года. Стремясь избежать беспорядков или других инцидентов по дороге в газовую камеру, эсэсовцы держали свои истинные намерения в секрете. В первой комнате охранники СС приказывали всем раздеться – мужчинам, женщинам, детям,– заявив, что их отведут принять душ после долгого путешествия на поезде. Если безоружные и измученные гражданские лица и не сопротивлялись, то уж точно испытывали сильное смущение, особенно ортодоксальные евреи, не снимавшие одежду даже перед собственными супругами. Но выбора не было. Чтобы избежать паники, нацисты расклеивали на стенах объявления с просьбой запомнить номер крючка, на который прибывшие повесили свою одежду, как будто они действительно должны были вернуться после «душа». В этой операции принимало участие рабочее подразделение из заключенных, называемое зондеркомандой, отвечавшее за грязную работу по последующему избавлению от тел[25].

Как только все заключенные оказывались в газовой камере, эсэсовцам и членам зондеркоманды приказывали уйти, а двери закрывали. Скорая помощь Красного Креста предоставила нацистам «Циклон Б», пестицид, первоначально использовавшийся в концентрационных лагерях для дезинфекции от паразитов. Нацистский санитарный врач надевал противогаз, поднимал крышки коротких бетонных труб, торчавших из земли через каждые сто футов снаружи здания, и засыпал гранулы пестицида. Как только гранулы соприкасались с воздухом, «Циклон Б» превращался в газ, который вырывался из отверстий «душевых кабин» и в течение нескольких секунд заполнял всю камеру [91]. В отчаянии люди карабкались друг на друга, пытаясь спастись от газа. В течение пяти минут все, кто находился в комнате, оказывались мертвы. Примерно через двадцать минут включали вентиляторы, чтобы разогнать газ. Затем двери снова открывали, и зондеркоманда приступала к своей тяжелой работе. Члены зондеркоманды собирали одежду и обувь жертв; направляли шланги с водой на тела, наваленные друг на друга до самого потолка. Нередко еврейские члены зондеркоманды узнавали среди трупов своих родственников.

Еще один отряд зондеркоманды был создан специально для вырывания золотых зубов у мертвецов. Менгеле вызывал заключенных, способных выполнять стоматологические операции, и многие дантисты добровольно вызывались, полагая, что смогут заниматься своей профессией в концлагере. В действительности же работа заключалась в том, чтобы вырывать золотые зубы у трупов и класть их в ведра, наполненные кислотой, растворявшей оставшуюся плоть. Когда тела уже не представляли никакой ценности, члены зондеркоманды переносили их в лифты, которые вели к мусоросжигательной печи. Грузовики собирали пепел и сбрасывали его в реку Вислу, расположенную в миле от места сжигания [92]. Этот процесс был настолько ужасен, что даже Гиммлер почувствовал тошноту, когда впервые стал свидетелем массового уничтожения заключенных в газовой камере [93].

В мае 1944 года война вступила в свою завершающую фазу. Союзники готовились к высадке в Нормандии на севере Франции, крупнейшей в истории военной операции на суше, воде и в воздухе одновременно. Тем временем нацисты, вместо того чтобы сосредоточить все свое внимание на фронте, решили начать самый интенсивный период уничтожения в Освенциме. За два месяца 430 000 евреев были депортированы из Венгрии после того, как гитлеровские войска оккупировали ее территорию. Фюрер отдал приказ о вторжении, опасаясь, что венгры, бывшие союзники Германии, последуют примеру итальянцев и выйдут из нацистского блока. Из каждых десяти человек, прибывавших на поездах из Венгрии, от семи до девяти отправлялись прямиком в газовые камеры [94].

Семья Эдит Эгер только что прибыла в Освенцим в числе группы евреев, депортированных из Кассы, города, который во время Второй мировой войны входил в состав Венгрии. Играла музыка, совершенно неуместная в такой обескураживающей обстановке, где ничего не объяснялось и все выполняли приказы, даже не моргнув глазом. Ее отец, Лайош, талантливый портной, преисполнился надежды, когда увидел у входа в лагерь надпись на немецком языке: Arbeit macht frei – «Труд освобождает».

«Видите? Это не может быть таким ужасным местом, – сказал он. – Мы просто поработаем немного, пока не закончится война» [95].

Сразу после этой фразы семью разделили. Отца поставили в мужскую очередь, он помахал рукой жене и двум дочерям, оставшимся в женской линии. Когда они оказались в первых рядах, Менгеле пристально посмотрел на Илону – мать Эдит. Кожа на лице у нее была гладкой, но волосы уже поседели. Она стояла между двумя дочерями-подростками, которые пытались ее защитить. Доктор СС направил Илону налево, где собирались люди, признанные непригодными к работе. Эдит, младшая дочь, попыталась последовать за матерью, но Менгеле не позволил ей этого сделать. Он взял Эдит за плечо и цинично сказал: «Ты скоро увидишь свою мать. Она просто собирается принять душ». Эдит повиновалась и пошла за своей сестрой Магдой направо, не зная, что они видят мать в последний раз [96]. Немного погодя Эдит спросила у заключенной, которая уже давно находилась в лагере, когда ей разрешат снова увидеть мать. Женщина холодно указала на дым, поднимающийся из одной из труб, и ответила: