Нацисты в бегах. Как главный врач Освенцима и его соратники избежали суда после жутких экспериментов над людьми - Бетина Антон

работу, поэтому, помимо использования заключенных в качестве подопытных, Менгеле заставлял бесплатно работать на себя многочисленных высокообразованных заключенных, которые учились в известных европейских университетах. Они часто радовались «возможности» работать, поскольку это сохраняло им жизнь. Одной из них стала графиня Мартина Пузына, которую отправили в Освенцим за участие в Польском Сопротивлении, подпольном движении, боровшемся против немецкой оккупации Польши. Ее арестовали в марте 1943 года, через пять месяцев депортировали, а по прибытии в лагерь определили на каторжные работы. От тяжелого труда она вскоре ослабла, заразилась тифом и попала в больницу, что в Освенциме считалось смертным приговором. Менгеле регулярно посещал пациентов, чтобы определить, у кого из них плохой прогноз и кого можно сразу же убить – это была еще одна его обязанность как лагерного врача. Он быстро осмотрел Пузыну и уже собирался покинуть ее постель, когда другой врач заметил, что она антрополог. Менгеле спросил про ее образование, и женщина слабым голосом рассказала, что была ассистентом профессора Яна Чекановского, известного антрополога, разработавшего систему классификации европейских рас. Менгеле был впечатлен академическим и аристократическим происхождением сорокадвухлетней женщины и приказал ей явиться в его кабинет.

Слишком слабая, чтобы ходить, Пузына с помощью двух заключенных добралась до его кабинета. Как на собеседовании, Менгеле спросил ее, чем она занималась с момента прибытия в Освенцим. Он рассмеялся, когда графиня рассказала, что ее работа заключалась в переноске тяжелых камней. Вскоре они завели разговор об антропологии, сравнительных исследованиях с близнецами и правильных способах проведения измерений. В конце концов он приказал выдать графине дополнительную порцию еды и повысил ее статус до заключенного-врача. Доктору Пузыне отвели комнату, специально оборудованную всеми необходимыми инструментами: швейцарскими штангенциркулями, компасами, линейками и т. д. – и выделили в помощь двух ассистентов – студента-антрополога, помогавшего проводить измерения, и молодую женщину, которая записывала полученные данные.

Заключенные, которых Менгеле отправлял к Пузыне, должны были часами ждать в неотапливаемом помещении в холодную польскую погоду, совершенно голые и беспомощные. Многие из них были детьми. Доктор Пузына неустанно измеряла ширину и длину глаз и носа, расстояния между ними, уши, челюсти и другие детали [104]. Маленькие Вера и Ольга также подвергались этим тщательным обследованиям. Без одежды, замерзшие, они часами ждали, пока их измерят, сделают рентгеновские снимки, анализы крови и отпечатки ладоней и ступней. Дина Готлибова, молодая чешская художница, нанятая Менгеле, зарисовывала их тела.

Цель исследования заключалась в том, чтобы сравнить девочек-близнецов и определить, что является генетически наследуемым признаком, а что – результатом воздействия условий окружающей среды. Эта концепция XIX века, разработанная британцем Фрэнсисом Гальтоном, спустя годы возродилась в Германии и пережила бум в 1920-х, после публикации работ врача Германа Вернера Сименса. Сименс заложил методологические основы исследований близнецов, впоследствии расширенные Вершуером, наставником Менгеле. В 1930-е годы немецкие ученые считали исследования близнецов идеальным способом изучения наследственности человека, а также генетических заболеваний и «расовой биологии» – модной в то время «науки».

Первым шагом в рамках подобных исследований было установление того, какие близнецы являются однояйцевыми, а какие – разнояйцевыми. Основное предположение заключалось в следующем: поскольку различия между разнояйцевыми близнецами обусловлены генетической наследственностью и внешними условиями, а различия между однояйцевыми близнецами возникают исключительно под влиянием окружающей среды, сравнение обеих категорий близнецов позволяет определить, насколько влиятельны наследственные факторы по сравнению с условиями окружающей среды. Различить типы близнецов не так просто, поскольку для этого требуется анализ плаценты и амниотического мешка – даже сейчас. Вершуер осуществил прорыв в этой области благодаря изобретению нового метода, основанного на наблюдении за анатомическими и психологическими характеристиками. Он составил опросник, который учитывал пятнадцать наследственных признаков, включая, в частности, группу крови, резус-фактор, обнаруженный на эритроцитах, отпечаток ладони, цвет глаз (градация на шестнадцать различных оттенков) и форму ушей (разделенных на девятнадцать подформ). Поэтому Менгеле, заставляя детей часами стоять на холоде нагишом, всего лишь пытался определить, каким типом близнецов они являются [105].

Антропометрические тесты изнуряли, но самый травматичный опыт ждал Веру впереди. В какой-то момент ее заперли одну в комнате, заставленной стеклянными контейнерами с человеческими органами и частями тела – там были уши, носы и даже пенис маленького мальчика. Почувствовав, что за ней кто-то наблюдает, Вера обернулась и заметила еще одну полку, заставленную законсервированными глазами всех цветов: голубыми, зелеными, карими – и все они смотрели на нее. Вера в ужасе упала на пол. Даже будучи совсем маленьким ребенком, она понимала, что эти глаза взяты у других заключенных. Неужели она будет следующей? Она дрожала всем телом, когда в комнату вошел Менгеле. Он поднял девочку с пола, положил на носилки и закапал ей что-то в глаза, а после крикнул: «Убирайся!» Вера тут же убежала к ожидавшей ее матери [106].

Менгеле пытался изменить цвет детской радужки с помощью химических веществ. Его эксперименты вызывали у детей покраснение, отек и нагноение глаз. Доктор Элла Лингенс, работавшая с Менгеле, рассказала, что новорожденный по имени Дагмар умер после инъекции, которая должна была сменить цвет его радужки на голубой. Согласно словам Ромуальды Цесьельска, заключенной, отвечавшей за детский блок в Биркенау, Менгеле выбрал для этого эксперимента тридцать шесть несовершеннолетних. Они испытывали сильную боль, а один из них практически ослеп [107].

С 1930-х годов считается, что гормоны или ферменты могут играть определенную роль в развитии пигментации глаз. Существует предположение, что ген активируется веществом-посредником и, как следствие, стимулирует выработку пигмента. Менгеле изучал влияние внешних факторов на генетическую детерминацию пигментации глаз. Эти исследования были особенно важны в период нацизма, поскольку структура и цвет радужной оболочки использовались в вышеупомянутых расовых отчетах и позволяли определить, имеет ли человек арийское или еврейское происхождение. Менгеле занимался этими экспериментами под прямым контролем Берлина.

Менгеле начал собирать глаза цыган, как только прибыл в Освенцим. Каждое глазное яблоко помещалось в пронумерованную банку и затем отправлялось в Институт кайзера Вильгельма, где материал попадал к биологу-исследователю Карин Магнуссен, с которой Менгеле познакомился во время своих визитов в институт во время войны. В рамках нескольких встреч они обсуждали научную работу и трудности исследований в Берлине. Менгеле ничего не понимал в области гистологии или биохимии глаза – Магнуссен была единственным специалистом в этой области в Институте кайзера Вильгельма, и именно она определяла, какие вещества Менгеле должен использовать для экспериментов над детьми. В Берлине Магнуссен проверяла эффективность различных гормонов и фармакологически активных веществ на развитии пигментации глаз у кроликов. Никто точно не знает, что именно Менгеле капал в глаза детям, но кажется вполне очевидным, что это были те же вещества,