Нацисты в бегах. Как главный врач Освенцима и его соратники избежали суда после жутких экспериментов над людьми - Бетина Антон

тестированиях [133]. Эксперименты на людях в нацистский период разрешались и могли быть разделены на три типа. К первой категории относились военные эксперименты, призванные помочь армии на фронте, – например, немцы хотели понять, как долго десантник сможет выжить в ледяной воде. Ко второй относились эксперименты, призванные доказать нацистскую идеологию превосходства арийской «расы» и, соответственно, оправдать уничтожение рас, считавшихся низшими, – именно к ним относилась большая часть исследований Менгеле. А третий тип включал в себя эксперименты по новой демографической политике, в основном касавшейся Восточной Европы, – речь о массовой женской стерилизации [134]. Гиммлер хотел, чтобы врачи рейха нашли дешевый и быстрый метод, который можно было бы использовать в широких масштабах на «вражеском» населении – поляках, русских и евреях. Еще со времен «Майн кампф» Гитлер ясно дал понять, что хочет уничтожить не только еврейскую общину, но и славян, чтобы создать Lebensraum, жизненное пространство для немецкого населения в Восточной Европе. Он считал, что массовая стерилизация женщин вражеских народов поможет немцам по-прежнему использовать их труд, исключив при этом риск размножения.

Эксперименты по стерилизации проводились в Освенциме с марта 1941 года по январь 1945 года, вплоть до его освобождения [135]. Доктор Карл Клауберг, стерилизовавший тысячи молодых еврейских и цыганских заключенных, разработал метод, заключавшийся во введении раздражающего раствора в матку. Это делалось во время «рутинных» гинекологических осмотров – женщины даже не осознавали потерю своей репродуктивной функции. Другой врач, доктор Хорст Шуманн, опробовал метод, основанный на применении рентгеновского излучения к гениталиям жертв. Для этого эксперимента отобрали не менее ста польских, русских и французских женщин – все они были молоды, красивые и здоровы, и почти всех пришлось уничтожить, поскольку они не могли работать из-за сильных ожогов, вызванных облучением [136].

Менгеле не единственный проводил эксперименты над заключенными в Освенциме, однако Лангбейн, имевший доступ к работе всех врачей в лагере как секретарь Виртса, заметил, что выделяло Менгеле среди других: трудоголизм.

Анна Суссманн прибыла в Освенцим будучи в положении в августе 1944 года, и из-за недоедания ей удавалось скрывать свое состояние на протяжении всей беременности. К этому времени администрация лагеря узнала, что многие женщины скрывают свою беременность. Чтобы заставить беременных раскрыться и избежать необходимости осматривать каждую женщину по отдельности, эсэсовцы объявили, что беременным будет выдаваться четверть литра молока в день. Польский врач, ставший другом Суссманн, посоветовал ей ничего не говорить о своем состоянии. Это было трудно для Суссманн, потому что заключенные обычно получали только две чашки супа в день, которые делились на шестерых. После некоторых колебаний одна девушка все же решилась раскрыть свое положение и действительно получила обещанное количество молока. Другие последовали ее примеру и тоже сообщили о своей беременности. Через некоторое время они исчезли, и больше их никто не видел.

Суссманн предпочла остаться незамеченной. Она продолжала выполнять тяжелую работу в лагере, что, как и следовало ожидать, привело к преждевременным родам. У нее начались схватки во время утренней переклички, когда заключенным приходилось стоять по несколько часов подряд, часто в самых неблагоприятных погодных условиях, будь то дождь, снег или палящий зной. Суссманн удалось скрыть начало схваток, и, только когда перекличка наконец закончилась, она пошла в барак и спряталась под одеялами. Она изо всех сил пыталась сдержать боль естественных родов, но не выдержала. Она закричала, когда родила мальчика. Менгеле прибежал на шум, увидел Суссманн и, не раздумывая, подхватил ребенка и бросил его прямо в печь, спалив новорожденного заживо, прежде чем из тела Суссманн успела выйти плацента [137].

Чтобы избежать подобных варварских сцен, гинеколог Гизелла Перл, заключенная, работавшая на Менгеле, решила, что будет делать аборты всем беременным в Освенциме. Эта практика полностью противоречила ее собственной религиозной вере, но, поскольку все роженицы отправлялись прямиком в газовую камеру или умирали вскоре после родов, она посчитала аборты меньшим злом, так как они давали женщинам шанс на выживание. Доктору Перл приходилось действовать тайно. Днем она работала на Менгеле в больнице, а ночью ходила в бараки, чтобы помогать женщинам [138].

Поначалу, как и другие заключенные, Перл наивно верила, что беременные действительно получают от эсэсовцев ряд преимуществ, например дополнительную еду или лучшие условия жизни в другом лагере. Однако однажды она стала свидетелем того, как эсэсовцы избивали и били кнутами беременных женщин, натравливали собак. Потерявших сознание еще живыми бросали в крематорий. Перл наблюдала за этим зрелищем неподвижно, не в силах произнести ни слова, даже закричать. Ужас перерос в бунт, и в тот же момент она решила, что спасет всех беременных женщин в лагере благодаря своему врачебному опыту. Она бегала из блока в блок, чтобы рассказать об увиденном и предупредить, что ни одна женщина не должна сообщать о том, что ждет ребенка.

Доктор Перл начала тайно принимать роды в темных уголках лагеря – в туалетах, на земле, в грязи, без капли воды. После она перевязывала живот, а затем отправляла женщину на работу, чтобы избежать подозрений. Убитых младенцев хоронили глубокой ночью, как и абортированные плоды. При необходимости Перл удавалось доставить некоторых женщин в больницу, которая, по ее мнению, была практически бесполезна, поскольку в ней не было ни лекарств, ни надлежащего оборудования, только несколько ржавых инструментов. Перл ставила матерям диагноз «пневмония» – заболевание, которое считалось «безопасным» и не являлось поводом для отправки заключенного в газовую камеру [139].

Каждый день после обеда Менгеле наносил короткий визит в больницу, где работала доктор Перл. Это был страшный момент, потому что он выливал весь свой садизм на заключенных-врачей и медсестер. Он мог избить их, выпороть, пнуть своими тяжелыми ботинками или отправить в крематорий – словом, делать все, что ему заблагорассудится. Однажды вечером группа из девяти пленных медицинских работников, решив, что Менгеле сегодня уже не придет, решила разжечь костер, чтобы сварить картошку – пир для голодающих. Внезапно возле больницы остановилась машина – Менгеле все же приехал. Он уставился на парализованную страхом группу, обнажив зубы, как волчьи клыки. После нескольких секунд молчания он набросился на них, как дикий зверь, ударил ногой по плите, опрокинул картошку и перевернул операционный стол. «Именно так я представлял себе еврейскую больницу. Вы грязные шлюхи… отвратительные еврейские свиньи!» – прорычал он в ярости. Доктор Перл быстро попыталась придумать что-нибудь, чтобы успокоить гнев Менгеле. Она подошла к нему, неся зародыш в банке, и, заикаясь, сказала: «Герр гауптштурмфюрер, возможно, вас заинтересует этот экземпляр, редко удается извлечь его целым». Он перестал кричать, схватил банку и удовлетворенно усмехнулся. «Великолепно… прекрасно… Мы отправим его в Берлин», – приказал он.