Нацисты в бегах. Как главный врач Освенцима и его соратники избежали суда после жутких экспериментов над людьми - Бетина Антон

В конце концов процесс освобождения пленных в Шауэнштайне по большей части перешел к немецким чиновникам. Никто из них не обращался к спискам разыскиваемых военных преступников; их главной задачей было не освободить членов СС, которых идентифицировали либо по личным документам, либо по уникальному знаку – члены элитной нацистской группы получали от врача татуировку своей группы крови под левой рукой, когда сдавали анализ в учебных центрах Шутцштаффеля. Однако у тех, кто вступил в СС до войны, такой татуировки могло не быть. Так было и в случае с Менгеле. Без этой метки было легче скрыться от союзников. Самим нацистам отсутствие татуировки не мешало узнать друг друга – они использовали для этого кодовое слово «Одесса», которым обозначали себя как бывших членов СС [163].

После шести недель пребывания в Шауэнштайне Менгеле, Калер и еще один знакомый им врач, невролог Фриц Ульман, были переведены в другой лагерь, расположенный немного южнее, в Баварии, в городе Хельмбрехтс. Там распорядились как можно скорее освободить военнопленных. За длинными столами американцы анализировали дело каждого немецкого солдата. При первичном осмотре все должны были снять рубашки и поднять руки, чтобы американцы могли проверить наличие татуировки СС. Тех, у кого ее не было, отпускали, если документы пленного также не вызывали подозрений. При возникновении сомнений американский офицер допрашивал заключенного с помощью переводчика. Если вопрос не решался, документы заключенного отправляли на анализ в вышестоящую инстанцию.

Менгеле прошел проверку, и через две недели наступил долгожданный день: его освободили вместе с коллегами-медиками и выдали свидетельство об освобождении. Менгеле назвал свое настоящее имя, но вряд ли он сделал это из-за морализаторского выговора Калера; в конце концов, спасение собственной шкуры заботило его больше, чем честь и достоинство. Американские армейские грузовики доставили освобожденных в пункт внутри американской оккупационной зоны, где Менгеле и Ульман сели в машину, направлявшуюся в Мюнхен. Менгеле сошел первым в Ингольштадте, недалеко от Гюнцбурга, города, где жили его родители. У него на руках имелся не только документ об освобождении с его собственным именем, но и копия свидетельства Ульмана, доставшаяся ему по счастливой случайности – тому выдали две. Этот документ очень пригодится Менгеле, когда он попытается скрыться в следующих этапах своего бегства.

В августе 1945 года Соединенные Штаты сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки, вынудив Японию капитулировать. Второго сентября японцы подписали безоговорочную капитуляцию, и Вторая мировая война наконец-то закончилась. В тот момент Менгеле больше всего хотел избежать возвращения домой. Все это время Гюнцбургу удавалось избегать разрушений, но ближе к концу войны он подвергся трем крупным бомбардировкам союзников. Первой целью стал завод немецкой компании по производству военных самолетов Messerschmitt. Две другие атаки разрушили железнодорожный вокзал и нанесли ущерб коммунальным службам. Главной проблемой для Менгеле был не физический ущерб, а то, что после капитуляции Германии город заняли американцы (они покинут его только в 1950-х годах). Первым делом они вытеснили всех нацистов из городской администрации, а также изменили названия улиц, разоружили местную полицию, изменили учебную программу в школах и разместили в Гюнцбурге пехотный полк, что сделало родной город Менгеле рискованным местом для бывшего офицера СС.

Американские власти использовали механизм «автоматического ареста», чтобы взять под стражу отца Менгеле, Карла, за то, что он был муниципальным советником по экономике. Его младший брат Алоис еще не вернулся домой, так как попал в плен в Югославии, а Карла-младшего, среднего брата, нацисты уволили с военной службы, поскольку считали его работу в сельскохозяйственно-машиностроительной компании важной для военных действий. Когда американцы заняли город, Карл-младший стал объектом длительного процесса денацификации и счел за лучшее оставить фирму на попечение Ганса Зедльмайера, верного сотрудника семьи, который впоследствии станет ключевой фигурой в побеге Менгеле в Латинскую Америку.

Американцы не стали проводить интенсивные поиски Менгеле в Гюнцбурге, поскольку были уверены, что его там нет. Они даже допросили его жену, Ирен, которая вместе с сыном Рольфом и свекровью Уолли переехала в Аутенрид, деревню неподалеку. По всей видимости, американские войска преследовали Менгеле просто потому, что он был потенциальным подозреваемым, а не потому, что получили реальный приказ арестовать его. О возвращении домой для бывшего капитана СС не могло быть и речи.

Октябрь 1945 года

Менгеле не вернулся домой, но и далеко не уехал. Он попросился на работу на ферму в деревне Мангольдинг, в округе Розенхайм, также в Баварии. Владельцам фермы, семейной паре Марии и Георгу Фишерам, Менгеле представился как Фриц Ульман. Менгеле придумал для пары правдоподобную историю: он только что вернулся из оккупированного Советским Союзом сектора после безуспешных поисков своей жены, которую во время войны отправили в Центральную Германию. Мария и Георг без проблем дали ему работу и почти на три года приютили Менгеле, не зная, кто он такой. Какое-то время это было почти идеальное убежище. Даже скрываясь, Менгеле находил способ встречаться со своим братом Карлом-младшим. Они разговаривали посреди дороги, в шести милях от фермы, и он рассказывал Менгеле последние новости о положении дел в фирме, о его родственниках и городе. Спустя некоторое время Менгеле смог увидеться и с женой. Ирен рассказала ему обо всем, что произошло с тех пор, как они в последний раз виделись в Освенциме, в том числе о том, что ее допрашивали американские военные. Она предложила ему уехать из Германии, потому что нормальная жизнь здесь для Менгеле была невозможна. Стало ясно, что их браку пришел конец, ведь Ирен не хотела жить в подполье.

Менгеле все больше запутывался в паутине лжи. Так, ему пришлось заполнить анкету, подготовленную союзными войсками для выявления немцев, которые «несут ответственность за военные преступления». Шестнадцать миллионов человек по всей Германии ответили на вопросы анкеты, и Менгеле никак не мог избежать того же [164]. Но это не было для него проблемой; напротив, он наслаждался придуманными историями и даже помогал другим работникам фермы с ответами. Анкета стала одной из многих мер, принятых союзниками в попытке искоренить нацизм в Германии, что было, мягко говоря, непростой задачей.

По завершении войны в Германии насчитывалось восемь миллионов нацистов; арестовать или отдать под суд каждого из них было невозможно.

Союзники решили провести процесс денацификации немецкого общества, включавший в себя обязательное посещение концентрационных лагерей, чтобы мирные жители могли воочию убедиться в зверствах нацистов. Кроме того, они обновили библиотечные фонды и контролировали печать газет. В такой обстановке Менгеле не чувствовал себя в полной безопасности. Узнав о том, что в его округе