Нацисты в бегах. Как главный врач Освенцима и его соратники избежали суда после жутких экспериментов над людьми - Бетина Антон

В том же месяце эсэсовцы разрушили четыре крематория и газовые камеры Биркенау. Последним оставшимся был крематорий под номером V, который взорвали только 26 января, незадолго до освобождения лагеря [148]. В конце ноября Виртс написал письмо своей жене, сообщая ей новости: «Ты можешь представить, моя дорогая, как хорошо, что мне больше не придется выполнять эту ужасную работу». Массовые депортации евреев также подходили к концу. Все это не означало, что нацисты отказались от «окончательного решения»; скорее они хотели избежать повторения того, что произошло в другом лагере смерти, Майданеке, где советские войска нашли газовые камеры практически нетронутыми. Части крематориев Биркенау демонтировали и перенесли в сверхсекретное место рядом с концентрационным лагерем Маутхаузен в Австрии. Эсэсовцы намеревались восстановить там бывший крематорий, но этого так и не произошло. Заключенных уже переводили в другие нацистские концлагеря, расположенные западнее, уводя их от приближающейся Красной армии [149]. Семьи офицеров СС покинули свои роскошные дома в Освенциме. Жена коменданта Рудольфа Хёсса уехала в начале ноября, забрав с собой детей. Оставшиеся нацисты все больше опасались скорого прихода советских войск.

Глава 9

Освобождение Освенцима

Освенцим-Биркенау. Январь 1945 года

Наступил новый год войны, но он ощущался по-другому. Близился конец Третьего рейха. Новогодняя речь Гитлера по радио была настолько монотонной и так контрастировала с воодушевлением его предыдущих публичных выступлений, что многие немцы решили, что ее записали заранее или подделали. В очередном бреду фюрер заявил солдатам, что Германия сейчас ведет беспощадную борьбу за свое существование против международного еврейского заговора, целью которого является истребление немецкого народа [150]. Ничто уже не могло спасти рейх, однако евреи здесь явно были ни при чем. В тот момент падение Восточного фронта вдоль Вислы было лишь вопросом времени. От Балтики до Адриатики Советский Союз мобилизовал почти семь миллионов человек, стремительно продвигавшихся на запад по нескольким фронтам. Больше всего Гитлер беспокоился за Будапешт, который советские войска окружили на следующий день после Рождества. Фюрер не позволил немецким войскам сдать европейскую столицу и настоял на том, чтобы они защищали город до конца.

Освенцим завалило снегом. Те эсэсовцы, что не дезертировали, почти всегда были пьяны. Ходили слухи, что Менгеле уже покинул концлагерь, который стал называться «трудовым», как будто это могло стереть творившиеся там ужасы. «Раус! Раус!» – кричали охранники, пытаясь вывести заключенных из бараков. «Мы забираем вас для вашей же защиты!» – повторяли они. Семнадцатого января вереницы узников отправились пешком в другие концентрационные лагеря, все еще находившиеся под властью рейха. Во время «маршей смерти», как их позже стали называть, всех, у кого не хватало сил идти, расстреливали и бросали. По мере того как узники шли, на дорогах появлялось все больше и больше трупов. Во время многочасовых маршей чешская художница Дина Готлибова постоянно смотрела на ноги своей матери, чтобы убедиться, что находится рядом с ней. Это был двадцать второй день рождения Дины, и они с матерью ели снег, чтобы утолить нестерпимую жажду [151]. После трех дней ходьбы без еды обеих женщин снова посадили в вагон для скота. Как и по дороге в Освенцим, в концентрационный лагерь Равенсбрюк они снова ехали, как сардины в банке. Несмотря на страдания и голод, которые были сильны как никогда, в воздухе витало ощущение, что все подходит к концу – Третий рейх разваливается.

В ночь на 17 января доктор Нишли все еще находился в Освенциме и решил лечь спать пораньше. Около полуночи, проснувшись от звуков взрывов и пулеметов, Нишли побежал звать своих товарищей. Они быстро надели теплую одежду и приготовились к походу, распихав по карманам банки с едой, лекарства и сигареты. Температура на улице понизилась до -10 °C, если не больше. Комнаты охранников, где хранились архивы лагеря Биркенау, подожгли. Перед воротами лагеря Нишли наткнулся на три тысячи заключенных, ожидавших приказа о выходе. Не раздумывая, он, следуя примеру участников зондеркоманды, смешался с толпой, чтобы избежать опасности быть убитым эсэсовцами за то, что слишком много знал. Примерно в час ночи он увидел, как последние нацисты покидают лагерь. Свет отрубили, и Биркенау погрузился во тьму. Группа Нишли покинула лагерь в сопровождении эсэсовцев. Они прошли несколько миль, пока не наткнулись на советских военных, принявших ряды заключенных за вражеский отряд. Началась стрельба; Нишли и другие заключенные спрятались в траншее на обочине дороги и сумели спастись, несмотря на перекрестный огонь. Когда все успокоилось, они продолжили свой путь [152]. С 17 по 21 января около пятидесяти шести тысяч заключенных покинули Освенцим и его подлагеря, направившись на запад. По крайней мере девять тысяч умерли по дороге, но, скорее всего, их число достигает пятнадцати тысяч [153].

Близнецы Ева и Мириам Мозес, подопытные Менгеле, остались в Освенциме. Услышав об уходе заключенных из лагеря, Ева сказала Мириам, что никуда не пойдет. Несмотря на детский возраст, она понимала, что раз нацисты не особо хорошо относились к заключенным, пока выигрывали войну, то вряд ли станут терпимее, когда проигрывают ее. Исходя из этого, две десятилетние девочки решили остаться, как и другие близнецы. К счастью для них, никто из охранников не вернулся, чтобы проверить, действительно ли бараки пусты. Дети бродили по лагерю в поисках еды и теплой одежды. Ева нашла пару туфель в «Канаде», знаменитой кладовой, где хранились украденные у евреев личные вещи. Однажды она вышла за хлебом и услышала звук мотора джипа: четверо нацистов вернулись в лагерь и расстреливали из пулеметов всех оставшихся. Ева потеряла сознание и упала на землю, что, вероятно, спасло ей жизнь. Когда она поднялась, вокруг нее лежало несколько тел [154].

Больных также оставляли в больницах и лазаретах Освенцима. Нацисты решили, что тех, кто был слишком слаб, чтобы ходить, следует казнить, однако приказ об уничтожении исполнить не успели. Немцы предпочли спасти свою шкуру и бежать, а не дожидаться Красной армии. В итоге больным повезло больше, чем тем, кого вынудили покинуть Освенцим пешком. Примо Леви, итальянский химик, ставший впоследствии одним из главных свидетелей, описавших ужасы Освенцима, едва мог радоваться побегу немцев: «Если бы я тогда мог чувствовать, как нормальный человек, это был бы чрезвычайно волнующий момент» [155].

Советские войска приближались. Они без труда заняли оставленный немцами Краков, чего нельзя сказать об освобождении Освенцима, где батальон под командованием украинского майора Анатолия Шапиро столкнулся с жестким сопротивлением нацистов. Половина из девятисот его бойцов погибла в боях. Немцы установили по пути следования