Нацисты в бегах. Как главный врач Освенцима и его соратники избежали суда после жутких экспериментов над людьми - Бетина Антон

дней врачи брали у них кровь большими шприцами в огромных количествах. В ночь перед каждой процедурой им не разрешали есть, и от слабости они часто теряли сознание. Все это не остановило аппетит Менгеле к исследованиям [115]. Только вот он не подозревал, что его обманывают. Люди с карликовостью на самом деле являлись членами одной семьи, но по прибытии в Освенцим они решили представить в качестве родственников еще пятерых своих соседей. Менгеле этого не знал и никак не мог понять, почему патология не распространилась на всю семью.

Миклош Нишли также прибыл в Освенцим в смертоносном мае 1944 года. Он был венгром, но изучал медицину в университете Бреслау в Германии и поэтому свободно говорил по-немецки. Миклош попал в Освенцим из Венгрии вместе с женой и дочерью-подростком, и, как это случалось ежедневно, Менгеле оказался на платформе, чтобы провести отбор. В тот день он надеялся найти среди большой группы вновь прибывших помощника для выполнения особого задания и поэтому попросил всех врачей выйти вперед. Нишли сделал шаг, как и еще около пятидесяти человек. Менгеле искал того, кто окончил немецкий университет, разбирался в патологии и занимался судебной медициной. Он предупредил всех добровольцев: «Будьте очень осторожны. Вы должны быть готовы к этой работе. Потому что если вы не справитесь…» Нишли не испугался завуалированной угрозы. Его резюме полностью соответствовало всем требованиям. Будучи опытным патологоанатомом, он вышел вперед и с легкостью ответил на все вопросы нацистского доктора. До конца года Нишли будет одним из главных свидетелей макабрической[26] работы Менгеле в Освенциме [116].

Глава 8

Повышение Менгеле

Освенцим-Биркенау. Август 1944 года

Тем летом по Освенциму прокатилась необычная волна жары. В «цыганском лагере» дети бегали и играли нагишом, а их родители, одетые в красочные, веселые одежды, сидели на земле небольшими группами и разговаривали [117]. Они не могли этого знать, но дата их смерти уже была назначена: 2 августа 1944 года. На самом деле командующий СС отдал приказ об их уничтожении тремя месяцами ранее, в мае, но из-за сопротивления цыган план пришлось отложить. Мужчины и женщины, вооружившись ножами, железными трубами и металлическими предметами, отказывались подчиниться приказу покинуть бараки, невзирая на то что их окружали более пятидесяти охранников и у них не было никаких шансов против эсэсовцев. Несмотря на неравенство сил и практически символический характер, маленькое восстание одержало победу, по крайней мере временную. Немцы предпочли отступить, опасаясь, что бунт перекинется на другие части Освенцима; кроме того, среди цыган было значительное число ветеранов вермахта. Через несколько дней после провалившейся попытки уничтожения эсэсовцы перевели более 1500 цыган в концентрационный лагерь Бухенвальд, 82 – во Флёссенбург и 144 – в Равенсбрюк, где до этого содержались только женщины. В Биркенау осталось чуть менее 3000 цыган [118].

Дине Готлибовой, чешской художнице, работавшей на Менгеле, объявили, что необходимости в зарисовках цыганских узников больше нет. Ее последним заданием было изобразить самого доктора, используя только карандаш и бумагу. Он позировал молодой художнице, которая понимала, что ей нужно угодить нацистскому офицеру. Девушка постоянно боялась, что больше не понадобится и, следовательно, будет устранена простым жестом руки. Закончив рисунок, Готлибова поняла, что Менгеле не нравится размер его шеи на рисунке: он считал ее слишком короткой. Она немного удлинила ее. Затем он спросил, не заметила ли она на его левом ухе что-то, о чем знала только его жена. «Пуговицу на ухе?» – «Knopf im Ohr?» – переспросила она, имея в виду знаменитых немецких плюшевых медведей Steiff, к ушам которых прикреплялась серебряная пуговица, подтверждающая их подлинность. Менгеле усмехнулся и ответил утвердительно[27].

Через несколько недель по приказу Гиммлера всем заключенным запретили покидать бараки Биркенау. Карантин длился до тех пор, пока эсэсовцам наконец не удалось заставить всех цыган выстроиться в ряд и покинуть свои бараки. Для этого охранники раздавали хлеб с салями – старая нацистская тактика обмана своих жертв относительно их истинных намерений. Многие цыгане верили или хотели верить, что нацисты просто хотят перевести их в другой лагерь, как это произошло тремя месяцами ранее. В конце концов, зачем кормить тех, кто обречен на смерть [119]? Тем не менее некоторые отказывались от предложенной еды. Готлибова услышала голоса и крики. Один мальчик кричал по-немецки: «Мне всего семнадцать лет, дайте мне жить! Мама, мне всего семнадцать!» Готлибова попыталась заснуть. Она не надеялась выжить и думала, что ее смерть – лишь вопрос времени [120]. В ту ночь цыгане были уничтожены.

С самого начала Менгеле выступал против уничтожения «цыганского лагеря» и пытался убедить начальство изменить свое мнение – не в рамках сострадания, для него это был скорее научный интерес [121]. В «цыганских бараках» он проводил три вида исследований: причин и способов лечения номы, причин многоплодия и причин карликовости и гигантизма. Экспериментами руководил доктор Эпштейн, известный педиатр из Пражского университета, спасенный Менгеле от принудительного труда в Моновице. Менгеле ежедневно посещал бараки и принимал активное участие в каждом этапе экспериментов [122]. Ему не хотелось терять весь свой «исследовательский материал», но, поскольку выбора ему не дали, Менгеле решил сотрудничать с начальством и возглавил эту карательную ночь. Воспользовавшись доверием некоторых детей, он сумел выманить их из укрытий, предлагая, как обычно, сладости и конфеты. Так он сумел отыскать двух последних мальчиков в пустом лагере. Менгеле подвез их на своей машине, как делал раньше, только теперь их местом назначения стала газовая камера [123].

В этот день нацисты убили ровно 2897 мужчин, женщин и детей. Крематории I и II работали всю ночь, извергая в небо зловещий дым. Когда на следующий день рассвет забрезжил над «цыганским табором», там царила мертвая тишина.

После массового убийства только двадцать четыре тела не превратились в пепел. Двенадцать пар близнецов лежали на бетонном полу морга в ужасающей куче из тел братьев и сестер разного возраста: от новорожденных младенцев до шестнадцатилетних подростков. Перед тем как отправить их в газовую камеру, Менгеле специальным мелом начертил на груди каждого из них буквы Z и S. Старшие дети верили, что эти буквы избавят их от смерти. Буквы означали «Zur Sektion» (вскрытие) и служили предупреждением для зондеркоманды, что эти тела нельзя сжигать. Доктор Нишли провел патологоанатомическое исследование всех близнецов с максимальной тщательностью, после чего передал все детали Менгеле и даже поспорил с ним по некоторым вопросам. Менгеле настолько доверял работе патологоанатома, что даже смог на несколько мгновений забыть о том, что венгерский врач был всего