Жрец Хаоса. Книга ХII - М. Борзых

— Свои из ниоткуда не появляются, сударь, — возразила Эсрай, притягивая к себе лунный свет и материализуя энергетический доспех и пару мечей. В ночи да в полнолуние, когда она достигала пика своих сил, противостоять ей будет сложно.

— Так мы не из ниоткуда. Мы из нашей княжеской матрёшки-горницы появились, — кивнул седой старик на каменный саркофаг, возникший над Юрием. — Про нашу природу пусть он вам расскажет, когда придёт в себя. Нам неуместно раскрывать чужие тайны. Но одно вы должны точно знать: все мы связаны с ним клятвами крови о ненападении и братании. И появились мы лишь потому, что ему нужна помощь, и мы знаем, как её оказать.

Эсрай взирала на пятёрку существ с подозрением. Трое из возникших сущностей имели флёр чёрного клубящегося тумана. Какой магии это могло соответствовать, она бы не предположила, но вспомнила, что видела однажды этих существ вместе с Юрием, когда они брали штурмом арену в Академии, где сражалась княжна Эльза. И ещё одно существо она тут же узнала: это была химера, созданная Юрием, на которой он чаще всего летал, Гор, кажется. Пятая тень отдалённо напоминало Юрия в звериной ипостаси, судя по всему, являясь неким эхом души существа, некогда поделившегося звериной сутью с князем. Вот только на этот раз вокруг него вилась розовая пыльца.

Подобные цвета присутствовали и в энергии Юрия, но там была такая мешанина, что вычленить их полностью было невозможно. У него было ещё и серебро, и радужные блики, и чего только не было, поэтому точно утверждать, что все эти существа имеют связь с Юрием, она не могла, хотя в энергетическом плане некоторые сходства имелись.

— Что вы от меня хотите? — задала она вопрос, так и не убирая мечи. При этом саркофаг Юрия на всякий случай укрылся серебристыми лунными нитями, формируя защитный кокон. Это был живой щит, завязанный напрямую от неё и подпитывающийся за счёт лунного света.

— Понимаете ли, сударыня, — вновь заговорил старик, — у нашего князя энергетический шок от потери двух третей роя. Он был с ними на связи во время битвы на реке Верещице, и это по нему сильно ударило. Мы знаем рецепт алхимического эликсира, который мог бы помочь ему избавиться от этой всепоглощающей, пожирающей пустоты утраты в душе. Но поскольку лимит времени у нас очень ограничен, мы решили обратиться за помощью и к вам, прекрасно понимая, что вы тоже в энергетическом плане находитесь на более высшей ступени развития, чем хотите казаться. Но опять же, это не наши тайны, и мы в них не лезем, — поднял руки старик, будто бы отгораживаясь и пытаясь не соваться носом туда, куда не следует. — У нас есть список ингредиентов и соответствующие объёмы. Часть из них я знаю, где достать. Часть из них смогли бы достать вы, пользуясь близостью родственной стихии, — старик указал пальцем на полную луну, — и, думаю, иными скрытыми возможностями. Остальные же, включая химеру Юрия, останутся его охранять, чтобы вы не подумали, что мы оставим его на произвол судьбы.

— Поклянитесь, что ни вы, ни эликсир не причинят Юрию вреда.

— По первому пункту вообще вопросов нет. Это всегда пожалуйста, — хмыкнул старик, и вся пятёрка повторила простейшие слова клятвы, тут же полыхнув имеющимися магическими силами. — А по второму пункту есть проблема. Понимаете ли, у нас рецепт несколько адаптирован под местные реалии. Поэтому, прежде чем давать что-то Юрию, придётся нам на себе его опробовать, чтоб точно знать, что мы не причиним ему вреда. Иного пути нет. Поверьте, нам тоже не нужно, чтобы он пострадал.

— Что ж, приемлемо, — согласилась Эсрай. — Диктуйте ваш список, чего вам не хватает?

* * *

Я приходил в себя медленно, словно выныривал из глубокого, тёмного омута.

Первым ощущением был холод. Не тот, что снаружи, от утреннего воздуха или морского бриза, а внутренний, будто душу мою сковал ледяной панцирь. Лёд был живым, миллиметр за миллиметром прошивая тело невидимыми нитями.

Глаза открылись не сразу, веки будто примерзли друг к другу. Когда же я наконец сумел разлепить их, первое, что увидел, было бледно-голубое, с розоватыми прожилками рассвета небо. Но стоило повернуть голову, как в поле зрения попала Эсрай.

Она сидела, привалившись к чёрному валуну, всего в паре метров от меня. Рассвет озарял её лицо, делая его почти прозрачным, неземным. Альбионка не спала, а бездумно перекатывала в ладонях склянку с какой-то мутноватой жидкостью, поблёскивающей в лучах восходящего солнца.

Память работала безупречно. Я помнил всё: спасение принца и императрицы, призыв к ответу мольфаров, битву на Верещице, щит и рой, выпущенный на свободу. Помнил, как силы уходили, как резерв опустошался до дна, как мир вокруг становился всё более плоским и серым по мере гибели химер. Помнил, как Королева уводила остатки роя в Ничто, оставляя меня одного.

С этого момента мир будто выцвел, потеряв яркость красок и эмоций, а во мне поселился холод.

Я мысленно потянулся к резерву. За ночь он восстановился на две трети, но при этом там, где ещё вчера меня терзал жар в груди от окаменевшего магического средоточия, сегодня чувствовался кусок льда.

Я торопливо, насколько позволяли непослушные пальцы, расстегнул рубашку и уставился на свою грудь. Там, ровно посередине, где билось сердце и где находился источник силы, теперь красовался чёрный шрам в виде то ли чешуи рептилии, то ли черепашьего панциря. Я будто сам стал творением безумного химеролога, получив в подарок плотный, почти ороговевший кусок шкуры, вплавленный прямо в кожу на груди. На ощупь он был гладким и тёплым, но совершенно нечувствительным, будто я трогал не своё тело, а чужое.

— М-да… — выдохнул я, разглядывая это чудо природы.

Я сменил ипостась, но это не дало ожидаемых результатов. Пятно никуда не делось. Никакого заживления или регенерации не было и в помине.

Но тело хотя бы самоизлечилось, чего не скажешь о чувствах и эмоциях. Боль, любопытство, тревога — всё это доходило до меня словно сквозь толстый слой ваты. Я понимал, что должен что-то чувствовать, но самих чувств не было. Только холодное, отстранённое наблюдение.

— Ты рано проснулся, — раздался рядом тихий голос альбионки. — Думала, проспишь не меньше суток.

— Выспался, — ответил я, лишь бы что-то ответить и скрыть собственное состояние, но богиню провести мне не удалось.

Она сверлила меня взглядом с минуту, особо уставившись на чешую на груди, а после