Жрец Хаоса. Книга ХII - М. Борзых

Великий князь сменил ипостась на феникса и рванул к магам земли, собранным со всех подразделений. Пора было им выйти на сцену.

* * *

Пётр Ильич Черников, ректор столичной академии магии и архимаг проклятий, уже собирался домой, когда сработавшая сигнализация в одной из лабораторий испытательного полигона внесла в его планы существенные коррективы.

Стрелки часов совсем недавно перевалили за полночь. Луна уже прошла зенит и клонилась к западу, бросая длинные тени на пустынные коридоры академии. Тишина стояла такая, что слышно было, как потрескивают магические светильники в простенках. Все студенты должны были давным-давно спать, а потому подобное явно не могло быть запланированным занятием.

Черников флегматично смотрел на ряд сигнальных кристаллов, из которых лишь один тревожно пульсировал алым. Лаборатория номер семнадцать. Сектор экспериментальной алхимии. Уровень разрушений — повышенный.

— И что там могло случиться в такое время? — пробормотал он, выходя в собственную приёмную.

Его верный секретарь, несмотря на поздний час, был на месте. Ректор знал, что тот ночует в маленькой комнатке при приёмной, когда дел наваливается много. Сейчас, в разгар военного времени, дел было всегда много.

— Что у нас с лабораторией семнадцать? Был ли запрос на её использование официально оформлен?

— Одну минуту, — ответил секретарь. — Так… да. Лаборатория закреплена с разрешения куратора Капелькина для двух студентов первого курса Усольцева и Урусова с восьми вечера. Цель: Экспериментальные исследования алхимических образцов.

Пётр Ильич выругался. Негромко, но со вкусом. Прикинул, что с учётом того, что Капелькина срочно выдернули туда же, откуда недавно вернулся сам Черников, с этим вопросом разбираться придётся всё равно ему. И если уж на то пошло, разбираться нужно по горячим следам, пока студенты не натворили ещё чего-нибудь.

— Пусть охрана приведёт ко мне на Урусова и Усольцева, — распорядился он. — И да, будь добр сварить мне кофе. Похоже, рабочая ночь медленно перетечёт у нас в рабочее утро.

— Не в первой, Пётр Ильич, — сдержанно улыбнулся секретарь, передал по телефону указания охране и отправился на небольшую кухню выполнять задание шефа.

Черников едва успел выпить кофе, когда охрана доставила нарушителей спокойствия.

Вид у обоих студентов был… специфический. Словно они сделали величайшее открытие, но не знали, стоило ли делиться им с миром. Но при этом казалось, что открытие они совершили как минимум в бою с другими такими же студентами.

Усольцев, бледный, с взлохмаченными волосами, стоял чуть позади, постоянно оглядываясь на дверь, будто ожидая погони. На его лабораторном фартуке виднелись тёмные пятна — то ли реагенты, то ли что-то похуже. Щека его была расцарапана.

Урусов же, напротив, держался увереннее, но и его вид оставлял желать лучшего. Фартук был изодран, на груди темнели следы копоти, рыжие волосы стояли дыбом, а ворот рубашки был разорван. Но при этом глаза его горели каким-то звериным огнём, а на губах блуждала полубезумная улыбка человека, который только что понял нечто важное.

— Вот это я понимаю — научный подход, — сухо заметил Черников. — В порошок лабораторию, себя в кровь. Творческий порыв в действии.

Оба студента синхронно опустили взгляды.

Отпустив охрану взмахом руки, Черников откинулся в кресле и уставился на двух первокурсников.

— Ну-с, господа хорошие, — сказал он, складывая руки на груди. — Чем порадуете? Рассказывайте. И попробуйте только соврать — я, между прочим, архимаг проклятий. Узор на полу, — он кивнул в сторону едва заметного свечения, — подтверждает каждое слово. Так что или правду, или ваши проблемы станут гораздо серьёзнее.

Оба студента мялись, переглядываясь. Усольцев выглядел так, будто готов был провалиться сквозь землю. Урусов же, как всё-таки более решительная личность — оборотень, что с него взять, — вышел вперёд и, вздохнув, начал сдаваться:

— Пётр Ильич, студенты Урусов и Усольцев с разрешения куратора Капелькина занимались экспериментами, анализом образцов, полученных от княжны Угаровой.

— И что изучали?

— Образец некоего тонизирующего отвара, — ответил Урусов. — Название неизвестно. Состав… мы вроде бы определили, но вот действие… вызывало вопросы.

Пётр Ильич прекрасно видел, что его узор проклятия на полу подтверждает каждое слово. Магические конструкты врать не умели, будь высказывания Урусова ложны, свечение было бы иным. А сейчас оно было ровным, спокойным, значит, студенты говорили чистую правду.

— Это что ж за отвар такой, который нужно до двенадцати ночи изучать? — хмыкнул Черников. — И интересно, откуда такое рвение? Что-то мне подсказывает, что ради обычной просьбы одногруппницы так не стараются.

Оба студента одновременно смутились. Усольцев покраснел до корней волос и уставился в пол. Урусов дёрнул плечом и тоже отвёл взгляд.

«Ба, — подумал про себя Пётр Ильич. — Ещё мне влюблённых не хватало. Как будто других проблем мало».

— Господа студенты, — сказал он вслух. — Интересуюсь я лишь потому, что княжна Угарова недавно стала моей личной ученицей.

Усольцев с Урусовым переглянулись. В их взглядах читалось удивление — и, кажется, лёгкая тревога.

— Мы понятия не имеем, что это был за отвар и чем он так важен был для Эльзы Угаровой, — пожал плечами оборотень. — Единственное, что я знаю, сама бы она просто так этому внимания уделять столько не стала. Значит, была веская причина.

— Мы хотели сначала разобраться сами, — заговорил Усольцев, что даже удивило Черникова.

Судя по характеристике из прошлых учебных заведений, Усольцев был социофобом. А тут гляди, даже с одногруппником в паре опыты ставил. Чудеса, да и только.

— А когда разобрались…

— Когда разобрались, лаборатория полетела к чертям? — подхватил с улыбкой Пётр Ильич.

— Это побочное действие самого эликсира было выявлено в ходе экспериментов, — твёрдо сказал Урусов. — О нём мы и хотели сообщить Эльзе. Но перед этим шли сдаваться к куратору Капелькину, — он опустил голову. — Мы прекрасно осознаём стоимость оборудования в академии. И готовы его отработать. Любую работу. Даже самую грязную. Хоть до конца срока обучения.

Черников только покачал головой.

— Однако какие сознательные студенты пошли, — заметил он. — Прямо гордость академии.

Он припомнил личные дела. Оба курсанта из обедневших дворянских семей, за Усольцевым такой шлейф разрушений, что вспоминать жутко, а Урусов вообще участвовал в подпольных гладиаторских боях, чтобы денег заработать. В отличие от большинства финансово обеспеченных отпрысков знатных фамилий, этим двоим действительно придётся отрабатывать стоимость лаборатории лично. И очень долго.

— Что ж, — сказал он, поднимая трубку внутреннего телефона. — Сейчас я наберу Угаровых. Уточню, стоит ли ваша информация стоимости восстановления лаборатории. А дальше уж будем решать. Если дело того не стоит, сами знаете, что вас ждёт. Если стоит, может, и удастся списать на научные издержки.

С учётом того, что время было за полночь, в особняке Угаровых трубку сняли далеко не сразу. Черников слушал длинные