Жрец Хаоса. Книга ХII - М. Борзых

— Хорошая вышла задумка, — пробормотал Великий князь, глядя на торчащие из воды каменные пики. — Спасибо магам земли, не подвели.

Но враг быстро перестроился. Поняв, что десант с моря — дело затратное и кровавое, «миротворцы» сделали ставку на артиллерию, один в один как Франц-Фердинанд на Верещице.

Эти сволочи просто подавляли русские позиции огнём, бомбя город, крепость и порт без остановки, методично, как на учениях. Снаряды ложились плотно, кучно, с интервалами, которые позволяли перезаряжать орудия, но не давали защитникам высунуть нос из укрытий.

Конечно, русские отбивались. На батареях работали не покладая рук, расчёты сменяли друг друга, падая от усталости и поднимаясь снова. Но количество стволов соотносилось хорошо, если один к пяти, а то и к шести. И не в русскую пользу.

«Ничего, — думал Великий князь, провожая взглядом очередной снаряд, упавший где-то в районе Графской пристани. — Хрен вам всем, а не Херсонес. Выстоим. Тем более. что подмога уже идёт».

Эскадра из Новороссийска и Сухума уже вышла. Корабли, выведенные загодя до срабатывания проклятия оледенения, сейчас спешно подтягивались, чтобы зажать вражескую армаду в клещи, смешать строй и подтопить на подступах к русским берегам. Нужно было только продержаться. Они и держались.

Великий князь самолично объехал батареи, поговорил с артиллеристами, пообещал повышение в звании каждому, кто потопит хотя бы один вражеский корабль. И русские артиллеристы, у которых орудий было в разы меньше, чем у врага, умудрялись выцеливать самых жирных пташек. Они вели соревнования между собой прямо под огнём: кто больше, кто точнее, кто с первого залпа.

— Ваше высочество! — доложил запыхавшийся адъютант. — Батарея лейтенанта Свиридова! Третий фрегат на их счету!

— Молодцы, — с гордостью улыбнулся Великий князь. — Этак они к концу обороны до генералов артиллерии дорастут! Передать: всех представить к наградам.

Всё шло в рамках того, что можно было назвать «порядком нормы» в условиях осады. До того момента, как пришли вести с западного плацдарма.

Телеграфист весь в пыли влетел в блиндаж Великого князя, когда тот изучал карту, размечая новые позиции для батарей.

— Ваше высочество! — голос связиста срывался от усталости и волнения. — Донесение от генерала Брусилова.

Великий князь развернул бумагу, пробежал глазами и впервые за двое суток улыбнулся, не скрывая облегчения.

Франца-Фердинанда разбили наголову. Корпус, который шёл на Львов и должен был ударить в тыл русским войскам, перемалывая резервы и открывая дорогу на Киев, перестал существовать как организованная сила.

Как там извращался Угаров вместе с принцем и Брусиловым, Великий князь не знал и знать не хотел. Факт оставался фактом: вражескую артиллерию помножили на ноль. Австро-венгерские батареи, на которые делали основную ставку, замолчали. Но дальнейшие новости уже имели привкус горькой радости. В битве на Верещице жирную точку поставил рой князя Угарова, по итогу потеряв две трети от собственной численности.

Великий князь помрачнел. Две трети это не кот наплакал.

Он помнил княгиню Угарову после Курил. Она тогда была живым трупом — белая, как полотно, с пустыми глазами, из которых ушла жизнь. Её едва откачали, и то только благодаря тому, что рядом оказались лучшие целители империи. А здесь — две трети. Пусть князь Юрий моложе своей бабки, но и ударить по нему должно было не слабее. Особенно с учётом того, что он, скорее всего, непосредственно координировал рой, выполнял задачу и возвращал остатки домой.

— Главное, что живой, — вздохнул Великий князь. — А рой… рой восстановят.

Что ж, австро-венграм они надавали по щам и пинком под зад придали ускорение в направлении родины. Теперь здесь бы ещё выстоять, и можно на зимовку спокойно уходить. А там и до коронации недалеко.

Размышления Великого князя прервали встревоженные крики дозорных.

— Ваше высочество! Воздух!

Он выскочил из блиндажа и вскинул голову к небу. Но то, что он увидел, было не тем, к чему он готовился.

Сначала из пустоты, из ниоткуда, в небе над Херсонесом появились они. Огромные твари с размахом крыльев, превышающим десять метров. Нечто среднее между летучей мышью и ящером — кожистые крылья, вытянутые морды, когтистые лапы. А впереди, над всей этой стаей, парила трёхглавая тварь, словно сошедшая со страниц детских сказок про Змея Горыныча.

Под непрекращающимся артиллерийским огнём весь Херсонес — солдаты, матросы, офицеры, жители — задрал головы вверх, с ужасом глядя на эту небесную делегацию.

— Приготовиться! — крикнул Великий князь, но договорить не успел.

Внезапно небо закрыли не снаряды, а лепестки бумаги. На головы защитников посыпались листовки. Их было так много, что на мгновение они закрыли всё вокруг.

Михаил Дмитриевич подобрал одну из листовок и вчитался в её содержимое:

«Не стрелять! Твари в небе — мои химеры! Князь Угаров».

Великий князь мгновенно отреагировал:

— Отставить! — рявкнул он, и голос его перекрыл грохот канонады. — Свои! Это свои! Не трогать! Они пришли на помощь!

Приказ передавали из уст в уста, по цепочке, и русские опустили оружие. Вот только не понятно было, чем они могли помочь. Ответ они получили почти мгновенно.

И в этот момент, прямо над городом, едва ли не над их головами, твари атаковали что-то невидимое. Неизвестно, как они почуяли врага, но факт оставался фактом, в небе химеры вступили в неравный бой с пятью вражескими дирижаблями.

Сколько Великий князь не вглядывался в силуэты воздушных судов, но всё не мог отнести их к какому-то известному классу. Обтекаемые, серые, с металлическим отливом, летящие словно на иной тяге, они повисли над городом с открытыми аппарелями, готовые сбросить на головы защитников смерть.

Твари атаковали первыми. Они терзали дирижабли, срывая обшивку, раздирая конструкции, вырывая двигатели. Огромные летучие ящеры вцеплялись в металлические бока, выдирая куски. Дирижабли теряли высоту, кренились, начинали гореть. Трёхглавый вожак работал методично, хладнокровно — ударом лапы сносил гондолу управления, когтями вспарывал баллоны с газом.

Защитники города смотрели, как стая методично, по одному, уничтожает вражеские корабли.

Но один из дирижаблей, прежде чем рухнуть, всё же успел сбросить груз. Из него посыпались сотни смертоносных подарков, падающих на город, на порт, на крепость. При падении они взрывались, разнося всё вокруг. Но — спасибо старым и новым богам — основная масса пришлась на предместья Херсонеса, ещё ранее эвакуированные вглубь полуострова, и на саму бухту, где с таким трудом выращенные каменные колья крошило в щебень.

Великий князь смотрел на это и понимал: лучше так. Лучше пусть крошатся камни, чем гибнут люди.

— Могло быть хуже, — выдохнул он. — Могло