Эффект тёмной материи - Qrasik

конечно, но так, чисто для проформы. Не мои же дети, не мне и переживать за их психологический настрой. Но нет… Выяснилось, что у «отряда лишних», как школьники между собой его прозвали, имелось и второе прозвище — «кварианцы».

Администрация школы иногда мило шутила над родителями, которые не были азари. Мол, мы оказываем вам великую честь, даём небольшой карт-бланш, немного времени, и девочки, выслушав ваши «мудрые наставления» и «большой жизненный опыт», отправлялись на битву… в которой ожидаемо выхватывали люлей от более подготовленных сверстниц. И вроде тебе дали шанс, да только… может, дело не в азари, а в тебе самом? Видно же, что школьницы искренне старались. Видимо, твои наставления — фуфло.

— Ах, вот о чём говорила Васса, — кивнул я, покосившись на нахохлившегося ребёнка. — Ну, стыд не щёлочь. Да и я, в переводе на ваши года, сам недавно из школы выпустился и прекрасно помню, какими мудаками бывают взрослые. Ещё не успел забыть это чувство, видимо, не до конца повзрослел. Так что, налажаете — и бог с ним. Вы всё равно самые классные.

Присутствующие в комнате школьницы грустно ухмыльнулись, кое-кто даже хохотнул. И лишь старшая из них так и осталась сидеть с застывшей маской отчаяния на лице.

— А ещё вы должны выдать нам какую-нибудь человеческую, военную символику, — уточнила правила Люмина. Покосившись на закрытую дверь раздевалки, она добавила: — Мы не должны предупреждать, но подразумевается, что инопланетянин выберет то, что ему дороже всего.

— Чтобы было обиднее? — я кивнул. — И почему вы предупреждаете меня?

— За время учёбы хотя бы раз, но побываешь «лишним» — это нормально. Но в выпускной год так нельзя, нарушение традиции, — отозвалась другая, незнакомая мне девушка. Она кивнула на свою соседку, которая сидела темнее тучи, словно мир вокруг неё рухнул.

— По поводу символики — не проблема. Можем вас хоть под войска Слаанеш раскрасить, пока к вам земная литература не попала — никто подмены не заметит. В каком-то смысле будет даже символично. А если кто из людей увидит — рехнётся от смеха… Особенно если победите.

— Не победим, — буркнула хмурая азари. — Мы все готовились для других отрядов, наши навыки несовместимы. У нас слишком разный опыт и разные условные обозначения.

— Что ещё за условные обозначения и зачем? Или что, обе команды в одном голосовом чате сидят?

— Нет никакого чата, всё — голосом, — буркнула Люмина.

— Но на вас же шлемы, — не понял я.

— Так динамики и микрофоны же.

— Ясно… Насколько я понял, мы можем вносить изменения в ваше снаряжение. Это только окраски касается — или можно и ваши «динамики» немного доработать?

— Если вы про использование инструментронов, то не получится: связь нам попросту положат. А оптическую систему тактической связи ставить нельзя… да и некуда.

— Вообще-то я думал просто кодировать ваши голоса. Для окружающих это будет обычный модулированный писк, а вы будете слышать друг друга нормально… Так можно?

— Эм… Можно, — оживились «синенькие». — Но даже так наш командир не сможет докричаться до нас до всех. Да и «снимут» её, если будет отсвечивать.

— Докричаться она сможет, сделаем командный голосовой чат поверх акустического канала связи. Проблем нет, — ответил я с тяжёлым вздохом, параллельно прикидывая, как реализовать это просто и, желательно, надёжно. Времени на отработку техники не было совсем.

Мои слова приободрили окружающих, но ненадолго: девчата быстро скисли, осознав простую истину. Все они готовились к распределению в разные отряды, у каждого из которых была своя специфика, поэтому действовать сообща они не смогли бы, а поодиночке их перещёлкают — даже не вспотев.

Чуть не вывернувшись наизнанку, я не только запихал им в «железо» механизм кодирования голоса, но и реализовал протокол mesh-сети. Задержка сигнала, конечно, была негуманной, но для коротких приказов — вполне терпимо. Пока девчата перекрашивали свои спортивные доспехи в однотипный грязно-серый пиксельный камуфляж — в ту самую «цифру» — и делали вид, что их не смущают индивидуальные четырёхзначные номера на груди, я пошевелил извилинами и докинул в существующую систему связи некое подобие тактической карты.

В конце концов, то, что «пацанкам» глушили связь во время соревнований, ещё не означало, что у них отбирали инструментроны или выдирали глазные импланты. Да и для того, чтобы обеспечить всем единую тактическую карту, особых ресурсов не требовалось — хватило готовых блоков. Единственной сложностью стало распознавание врагов, но и для этой цели нашлась простая схема. Точность вышла «плюс-минус лапоть», однако большая часть «синеньких» заметно приободрилась, обнаружив, что стоит одной из них заметить чужака, как он тут же отображается на картах у всех остальных. Единственное, что их смущало, — это противный скрежет с потрескиванием, доносившийся от доспехов, да и сами они в результате выглядели довольно стрёмно.

— Это вот так выглядят те «сла-что-то-там»? — уточнила главная среди азари-подростков.

— Нет, я решил, что так глумиться будет совсем уж за пределами добра и зла. Так что не бойтесь: вы не под флагом мобильного борделя значитесь — всё культурно.

— Ну ладно, — пробурчали малолетки и снова начали раскисать.

Признаться, я не знал, чем ещё могу помочь. Был, конечно, случай в моей практике, когда довелось организовывать и мотивировать группу людей, но тогда всё было куда проще. Окружающих можно и нужно было бить, не опасаясь ответки. Тут же подростки и сами понимают, в чём их беда, — пи*дюлями делу не помочь. Да и, прямо скажем, занятие глупое, рукоприкладство-то. Тем более в отношении этой малышни. Матроны здесь, может, и не из списка триллионеров, но, случись что, многие смогут или засудить, или лично застрелить.

— Так дело не пойдёт. То, что вы здесь грустите и сопли на кулак наматываете, боеспособности отряду не прибавляет. И пусть я понимаю, что за оставшееся время вы слаживания не проведёте — при всём желании — но делать что-то надо.

— Все, что могли, мы уже сделали, — отозвалась самая старшая из подростков-азари, назначенная командиром. Она посмотрела на меня взглядом смертника, который уповает как минимум на божественное вмешательство. — Я слышала, вас обвиняли в том, что вы диверсант, говорили, будто вы прибыли на Цитадель, чтобы всех нас здесь убить.