Эффект тёмной материи - Qrasik

Словом, выражение «пересечёмся, потрещим» обрело материальную форму: девчата схватили и меня — и мы с капитаном синхронно устремились в небо, треща примерно с одинаковой интенсивностью. Она — потому что не успела снять шлем, а я — чисто за компанию. Признаться, есть в этом что-то забавное, когда два десятка девиц носят тебя на руках, ага-ага. (^_^)

В итоге нас всё-таки вернули на грешную твердь, но чувствовалось, что победа в этом соревновании для них — не пустое место. Я мог лишь теоретизировать на эту тему, так как источник моих знаний об азари сама в подобную школу не ходила, впрочем, как и большинство подростков этого вида. Детей они чаще воспитывают в семьях, в кланах или даже целым полисом. В последнем, самом архаичном случае, каждая взрослая азари присматривала за всеми подростками, которых видела вокруг себя. То есть, прежде чем за твой косяк тебя накажут родители, это пару раз успеют сделать неравнодушные соседи. Забавно и в чём-то даже знакомо, но факт остаётся фактом: я не знал, чему и как именно учили в этой школе. Судя по тому, что пейнтбол здесь проходит по той же графе, что и какой-нибудь теннис, — полезным вещам их тут явно учили.

— Пап, пап, познакомься, в этом бою он был нашим воеводой, — зачастила одна из школьниц, подозвав крогана. Затем она спохватилась, что всё ещё в шлеме, сняла его и повторила фразу уже нормальным голосом, а не серией скрипов и щелчков.

— Воевода? — удивился я. — Капитан команды вот, стоит рядом.

— Воевода — это не тот, кто бежит в первых рядах и даже не тот, кто бежит, а тот, кто делает так, чтобы были и ряды, и командиры в этих рядах. Тот, кто умеет головой не только есть, — буркнул кроган, который, судя по габаритам, был уже весьма немолод. — Это вот так у вас, человеков, воюют?

— Нет, что вы… Боюсь, теперь это просто сон. Но если бы в достатке были производственные линии и время… Впрочем, тогда бы меня здесь не было, и я не смог бы поучаствовать в столь занимательном мероприятии.

— И то верно…

Если до этого момента я всерьёз общался лишь со знакомой Вассы, а с остальными перебрасывался парой дежурных фраз, то после того, как меня нашла директриса и, «рассказав про неимоверную честь», приставила к школьницам из «отряда лишних» — которые по всем раскладам должны были проиграть, а вместо этого развалили противниц, как гнилой орех, — желающих пообщаться стало куда больше.

Все эти контакты по большей части были ситуативными, и многого от них ждать не приходилось. Впрочем, глуп тот, кто скажет, что азарийский школьный чат — а точнее, контакты родителей из него — это нечто эфемерное и бесполезное. Нет, благодаря специфике и личному знакомству, как минимум один раз я смогу позвонить даже представительнице совета директоров довольно серьёзной компании. Ещё не корпорация, конечно, но и не палатка с шаурмой. А ведь были и более специфичные контакты.

Но, как ни странно, самым полезным знакомым в краткосрочной перспективе оказался именно кроган. Мы болтали о пустяках, но как-то так вышло, что я ляпнул что-то про молоты как оружие ближнего боя. Слово за слово — мнением по столу, и, как итог, меня пригласили в гости, куда после мероприятия мы и поехали.

В целом ничего особенного: я просто позволил крогану говорить и банально «зеркалил» его. Судя по всему, из-за специфики — живёт на Цитадели, да и размазывать сопли перед своими не принято — я поработал невольным психологом, а заодно и собутыльником. Эдакий эффект попутчика — во всей красе.

Моральное состояние ксеноса — это, конечно, хорошо и даже интересно, но когда речь зашла о биотике и оружии ближнего боя, кроган вытащил из подсобки молот своего бати. И таки да: если пропустить через эту хреновину биотический импульс, то такой «стукалкой» можно запросто промять броню танка, а пехотинца при попадании в корпус и вообще разорвёт.

В целом — было интересно. Чисто пожрать «на шару» да чужую коллекцию ништяков осмотреть и ощупать. Было бы это в родном мире, а вместо крогана кто-то из своих — было бы ещё лучше. Но какие карты жизнь сдала, те и крапил по мере возможности.

— А это что за… помесь кортика, дубинки и даже фонарика?

— О… эта штука редкая, но, в целом, бесполезная. Это анх, — кроган что-то подкрутил, и стержень вспыхнул синеватым свечением. — Оружие времён до Цитадели, когда ещё встречались азари с критически низким уровнем нулевого элемента. Точнее, такие долго не заживались, но однажды такой ребёнок родился у какой-то тамошней королевы, и та пыталась дочь «вылечить». Вылечить, как я понимаю, на том уровне науки не получилось, но изобрели нечто вроде внешнего устройства для фокусировки биотики.

— Круто!

— Ну да, необычно. Однако, так как это не частицы нулевого элемента в нервных окончаниях, многого таким «костылём» не сделаешь. Без имплантов и многих лет обучения — его только включить и можно. Да и сейчас куда больше биотических приёмов известно, а это так — артефакт древности.

— Можно? — попросил я. Взяв устройство в руки, я внимательно его осмотрел, ощупал и, под руководством крогана, включил.

И да, именно то, что мне разрешили подержать эту штуку в руках, я и считаю громадной пользой. Ибо этот их «анх» — который не был похож на египетский символ ни формой, ни назначением — оказался чем-то вроде странного ядра масс-винтовки или даже кинетического щита. Штука и в самом деле примитивная, и кроган прав: без огромного опыта и техники она бесполезна.

Однако здесь важен был сам принцип. Я почему-то считал (да и данные из здешней сети меня в этом убеждали), что биотика — это сугубо органическая история, которую невозможно повторить чисто техническими средствами. И хоть устройство по большей части было действительно бесполезным и слишком дорогим для одноразовой поделки (без опыта только как гранату использовать), случилось странное. Мне пришлось снять инструментрон, чтобы случайный выброс тёмной материи не испортил приборчик — такая вероятность существовала. И я сильно удивился, обнаружив, что, несмотря на то, что инструментрон лежал в двух метрах от меня, а я стоял