Ткач Кошмаров. Книга 7 - Юрий Розин

Его глаза, темные и горящие, застыли, наполненные чистой, неразбавленной ненавистью. Но в их глубине, за яростью, мелькнуло и понимание — горькое, унизительное понимание абсолютной правоты моих слов.

Однако наказание за попытку убить меня должно было быть ощутимым, чтобы урок усвоился. И чтобы у него не оставалось иллюзий.

Тонкая, почти невидимая нить Ананси, все еще парящего у моего плеча, дернулась. Лирамин даже не успел моргнуть или изменить выражение лица. Он лишь всем телом вздрогнул, когда его левая рука по самый локоть чисто, будто по нарисованной линии, отделилась от тела и упала на мокрые камни с глухим, мягким стуком.

Он не закричал. Воздух вырвался из его легких коротким, прерывистым шипением, как у раненого змея. Он инстинктивно схватился правой ладонью за культю, из-под сжатых пальцев хлестнула струя той же густой, темной, почти черной субстанции, что сочилась из бока.

Я не стал ждать его реакции или попытки что-то сказать. Сепа капнула крошечной искрой невероятно концентрированного Потока прямо на центр отсеченной конечности. Рука вспыхнула холодным, белым, бездымным пламенем и за долю секунды обратилась в мелкую, серую горстку пепла, которую тут же подхватил и сдул в океан порыв ветра.

Прирастить обратно будет нечего. Возможно, ему удастся как-то вырастить новую руку, но я сильно в этом сомневался.

Затем я плавно повернулся к Алой Вороне. Она наблюдала за всей этой сценой от начала до конца, не выражая ни страха, ни одобрения, ни отвращения. Ее глаза, видимые за маской, были остекленевшими от боли, но ясными.

— С тобой, в отличие от него, я хочу договориться, — сказал я, и мой голос прозвучал чуть менее монотонно. — Дай мне свое слово, что прекратишь преследование и что не будешь помогать — ни советом, ни информацией, ни действием — другим охотникам, которые решат продолжить эту игру. Никому.

Она медленно перевела взгляд с темного пятна пепла на камнях на мое лицо. Подумала. Ее дыхание было неглубоким и неровным, каждое движение грудной клетки, казалось, причиняло боль.

— И что? — спросила она хрипло, почти шепотом. — Я дам слово, а ты просто отпустишь меня? Целую и невредимую? После всего этого ада, что ты тут устроил? После десятков убитых?

— Ты восхищалась мастерством и нестандартным ходом, а не слепо ненавидела цель. Это взаимно. Дай слово, и ты уйдешь отсюда живой, целой, со всеми конечностями.

Она снова замолчала, ее взгляд блуждал где-то между мной, скрюченной фигурой Лирамина и кровавым пятном на камнях. В ее позе читалась не только боль, но и глубокая усталость, почти разочарование. Наконец она кивнула, один раз, коротко и решительно.

— Хорошо. Договорились. Даю слово. Охота на Лейрана иль Аранеа для меня окончена. Я снимаю с себя контракт и все обязательства. Я не буду мешать тебе напрямую, не стану организовывать засады и не поделюсь ни с кем тактической информацией о твоих способностях. Считай, что я вышла из игры.

Что-то в тоне ее голоса, в прямой формулировке, заставил меня поверить, что она искренна. Возможно, это была усталость после проигранного боя. Возможно, трезвое принятие поражения и понимание, что продолжение гонки бессмысленно. И я склонялся к тому, что она правда сдержит слово.

Я почувствовал неожиданное, легкое смягчение внутри — редкое для меня чувство, близкое к уважению.

— Как тебя зовут? — спросил я. — Настоящее имя. Без псевдонимов.

Она на мгновение замерла, затем уголок ее рта дрогнул.

— Шона. Меня зовут Шона.

— Шона, — повторил я. Имя было простым, без клановых приставок. — Спасибо за честный бой.

Она не ответила на это. Собрав остатки сил, она уперлась здоровой рукой в камень и поднялась, пошатываясь. Развернулась ко мне спиной, не оглядываясь на Лирамина, и, не сказав больше ни слова, оттолкнулась от скалы.

Ее фигура казалась внезапно хрупкой и одинокой на фоне черного, усыпанного искорками неба Изнанки. Она улетела, медленно, тяжело, преодолевая боль, но без колебаний и оглядок, растворившись в темноте между скал.

Я проводил ее взглядом, следя за исчезающим энергетическим следом, и в этот самый момент ощутил слабый, но яростный, отчаянный всплеск энергии сзади. Лирамин, воспользовавшись моей кратковременной отвлеченностью, поднялся на колени.

Из культи его правой руки, сжатой в кулак, вырвался короткий, кривой, словно коготь, клинок, сплетенный из последних сгустков его собственной, искаженной, ядовитой тьмы. Он бросился на меня, немой, беззвучный крик застыл на его побелевших губах, в глазах — чистая, нерассуждающая, животная ярость.

Это было настолько жалко, настолько предсказуемо и лишено всякого тактического смысла, что вызывало лишь усталое раздражение. Я даже не повернулся к нему полностью.

Ананси, действуя на опережение, выпустил с десяток нитей. Они обвили темный клинок, саму руку, туловище Лирамина и резко сжались, обездвижив его в полушаге от меня, словно куклу в невидимых путах. Клинок дрогнул, рассыпался на черные брызги.

Я наконец медленно повернулся к нему, глядя прямо в его бешеные, полные крови глаза с близкого расстояния.

— Глупо, Лирамин. Пафосно и до крайности глупо. Ты думаешь, такая демонстрация безумного упрямства что-то изменит? Ты только подтвердил, что мое первоначальное решение оставить тебя в живых должно было сопровождаться более суровым наказанием. Но я уже решил тебя не убивать. И мое решение имеет вес. Так что лежи и остывай.

Я приказал нитям отбросить его обратно на камни, достаточно резко, чтобы выбить из него остатки воздуха и ударить о землю культей. Он рухнул на спину с глухим стоном, хрипя, пытаясь снова вдохнуть.

В этот самый момент, когда эхо его падения затихло, я почувствовал это. Давление. Не физическое, не удар, а метафизическое, фоновое.

Тягучее, неумолимое отталкивание, исходящее не от кого-то, а от самой ткани реальности Изнанки вокруг меня. Оно концентрировалось, фокусировалось прежде всего на моем Аватаре, в защитной полости груди которого я стоял, а также на мне самом, на моем пустом от Потока, но принадлежащем к сфере Истребления теле. Волны неприятия, словно этот мир говорил на языке законов: «Ты чужой. Ты нарушитель баланса. Уходи».

Но что было любопытно и заслуживало отдельного изучения — на Ананси и Сепу, парящих рядом со мной, это давление не распространялось. Их будто не замечали.

Похоже, проводники, даже достигшие уровня Аватаров Нова, но не перешедшие на Истребление Смерти, видимо, все еще считались частью естественной экосистемы Изнанки. Этот феномен отторжения нужно будет изучить при первой возможности. Возможно, через Ананси и Сепу я смогу возвращаться на Изнанку при желании,