Зомби-апокалипсис русской литературы - Лев Валерьевич Рыжков

Что же подкупило жюри?

А заодно и заднеобложечную критикессу.

Думаю, что это, знаете, такой либеральный снобизм. Как у некоего, не называемого в целях экономии скобок и звёздочек, изгнанника-детективщика. Например, в буквопродукте «Аристономия». Есть люди с хорошими лицами, а есть — ну быдло, монстры.

У Бобылёвой эта сверхидея тоже есть. Герои, пусть и вяло, и скучно, но борются с лошадинорожими монстрами, которые называются просто и безыскусно «бесомраки».

«Формой это иное лицо, проступавшее сквозь контуры обыкновенной человеческой физиономии, более всего напоминало лошадиный череп. Только состояло оно не из белой кости, а из чего-то темного, текучего и вязкого на вид и переливалось, пульсировало под кожей, точно огромный гнойник. (…) Давным-давно, в одну из своих первых встреч с обладателем иного лица, Хозяин подумал, что оно похоже на дыру, сквозь которую видно нездешний мрак, и оттуда внимательно следят за происходящим бесовские огоньки глаз. Бес из мрака, подумал он тогда. Бесомрак».

Обратите внимание на «обладателя лица». М-да. И дальше:

«…а вдруг все закончилось, и бесомраки остались там, в стране, гибельное перерождение которой они, возможно, и предвещали своим появлением?»

«Бесомраки» — это примерно так все, и мы с вами в том числе. А Бобылёва, Юзефович и CWS — белые, пушистые.

На этом, пожалуй, всё. А мы констатируем очевидное. «Большая книга» — не превращается в днище. Это уже оно.

До новых встреч.

2024

В

Анатомия скуки, или Яна Вагнер как недо Стивен Кинг шубинского разлива

(Яна Вагнер. Тоннель / под ред. Елены Шубиной. М.: АСТ, 2024)

Давайте-ка начнём с шоу-бизнеса. Вот, например, лейбл Mute и прославился, и даже приобрёл себе такую славу, что даже до дальних Краснодаров дошла, за счёт чего? Он издавал пластинки всякой андеграундной дичи, типа Einsturzende Neubauten или там Pan Sonic, и на том сделал себе репутацию. Но глупо было бы думать, что радикальные исполнители наполняли кассу. Ничего подобного, подавляющее большинство их поклонников музыку вообще скачивали. Зачем им на диск тратиться? Лучше на пиво.

Так, спрашивается, за счёт чего выживал лейбл? А за счёт Depeche Mode, ну и ещё ряда попсовых артистов калибром помельче. И вот они-то и тянули за собой всю концептуальную какофонию.

Примерно то же явление, мне кажется, мы наблюдаем в Редакции Елены Шубиной. Есть своего рода уродливый андеграунд, который мы здесь частенько высмеиваем и который ни один человек в здравом уме себе в библиотеку не купит (исключая вашего покорного). А есть локомотивы, этакие «депеш моды» шубинской словесности. Гузель Яхина, Михаил Елизаров — их реально покупают. И они делают РЕШ кассу, поощряя тем самым появление на свет неокупаемых буквоуродств и сомнительных смыслоизвержений.

И вот Яна Вагнер — из «депеш модов». Буквотовар ходовой. Знаю нескольких людей, которые, например, её новый роман «Тоннель» купили. И прочитали. Кто взахлёб, кто нет. Тираж тем не менее 12 тысяч. Много.

Яна Вагнер — это, типа, российский Стивен Кинг. Кстати, последний о бытовании своего российского подобия, может, даже и знает. Во всяком случае, сериал «Эпидемия» по Яне Вагнер он нахваливал. Было. И «Тоннель» — последний и самый свежий роман Вагнер.

Некоторые из прочитавших говорят, что «Тоннель» похож на кинговский (как раз) «Туман». Его все мы помним. Случайные люди заперты в супермаркете, а вокруг, в тумане, слоняются кровожадные рептилии из иного измерения. Жуткая вещь, на самом деле. И, в принципе, что плохого, если и на русском появилось что-то подобное? Пусть даже и у Шубиной…

Но давайте посмотрим и попытаемся понять,

Уместно ли сравнение с Кингом?

Эпиграф отсылает нас к «Повелителю мух» Уильяма Голдинга — страшненькой повести про подростков на необитаемом острове, в считаные часы устроивших там ад, Пакистан и сатанизм. Стивен Кинг эту книгу тоже любит, неоднократно упоминает. Что ж, ничего плохого.

Собственно, коллизия. Воскресный вечер, люди возвращаются с дач. Тоннель под Москвой-рекой. Пробка. И вдруг — трах-бах! — с обеих сторон тоннель перекрывают решётки и гермоворота, как в буквопродуктах Глуховского (иноагента). И около пятисот человек на своих бибиках оказываются заперты под рекой. Начинаются панические атаки, массовые психозы, построения стихийных иерархий.

Собственно, в данном контексте уместней вспомнить даже не «Туман», а более позднюю кинговскую вариацию «Повелителя мух», которая называется «Под куполом». Более чем тысячестраничное повествование о том, как городок в штате Мэн отрезал от мира невидимый купол, притом ровно по административным границам муниципального образования, и про то, каким кровавым свинством занялись местные жители.

Впрочем, у Яны Вагнер страниц — раза в два поменьше, без малого шестьсот. Ну тоже немало.

До поры действие пружинит и развивается динамично. Запертые в тоннеле люди начинают вроде как вступать в разного рода комплоты и альянсы. Вот незадачливые полицейские очень скудоумно пытаются поймать сбежавшего от них опасного преступника. Вот конфликт: отец, дочь-подросток и мачеха. А вот гастарбайтеры-мигранты, у одного из которых есть целая «газель» с минералкой, образуют некое исламское братство. А вот омерзительный чиновник посредством своей помощницы, «белобрысой стервы», пытается установить над тоннелем свою власть.

Достаточно бодрым козликом повествование движется куда-то там. Но — до поры. Где-то страницы после трёхсотой начинаешь ловить себя на мысли, что всё это — очень скучно. Более того, обнаруживаешь безошибочные свидетельства того, что буквопродукт осточертел в том числе и автору.

Если раньше были попытки дать диалоги, психологию, то с какого-то момента нарратив почти окончательно переходит в косвенную речь:

«Он вернулся, опять распахнул дверцу синенького Джука, и на первой девчонке уже не было майки, а вторую укладывали лицом вниз, и отчетливо вдруг представил земляничную свою нимфу, голую, спящую в кабриолете. Ну чего тебе, жалко, что ли, ментенок, сказал жлоб на переднем сиденье, иди тоже себе найди, и опять улыбнулся — лениво, по-свойски, и вот тут лейтенант перегнул».

Собственно, понятно, что буквопродукт, на старте писавшийся более-менее с удовольствием, автора достал. Сплошной поток слов, лишь бы быстрее отстреляться, забыться, отдохнуть.

Последние несколько сот страниц — мучительны. Хотя вроде бы и кровь льётся, и какие-то там страсти побулькивают.

Но давайте всё-таки попробуем понять, а почему же стало скучно? Почему текст осточертел даже автору?

Что ж, начнём с главного: в буквопродукте

Нет безнадёги

Это, на мой взгляд, упущение не просто серьёзное, а концептуальное. Это, друзья, азбука ужастика (если перед нами, конечно, ужастик). Тот же Стивен Кинг